КНИГИ И ЛЮДИ

ВИКТОР ТРОИЦКИЙ

С ВЕКОМ НАРАВНЕ

AF.JPG (13173 bytes)

Передо мною лежит свежей печати книга известного московского издательства “Мысль”. Том этот завершает собрание избранных сочинений А.Ф. Лосева. Пухлый семисотстраничный фолиант, кажется, даже излишне наряден для серьезного издания трудов классика философской мысли. Но, право же, невольно хочется приласкать добротную обложку приятного серо-стального цвета, вдобавок украшенную колоритной эмблемой серийного дизайна, здесь - схематичной рыбкой в сетях, с вокруг застывшими барашками волн житейского моря или, может быть, того самого Хаоса, без которого автор сей книги вовсе не мыслил никаких Структур и Смыслов. Картинке согласно вторит точное имя тома, в строгом тиснении означенное: “Личность и Абсолют”.

Настоящий том - восьмой по счету, первый же увидел свет в 1993 году, когда отмечалось столетие со дня рождения А.Ф. Лосева. Тогда сходным образом скрестились даты двух календарей, биографического и исторического, и тоже со всею наглядностью всем нам давалось понять, сколь на поверку эфемерны и наивны еще в России планы (в том числе издательские) и надежды (хотя бы по части непрерывности культурного движения), - сигнальный экземпляр первого тома вышел в дни, когда на стенах “Белого дома” наносились росписи самым что ни есть прямым посредством танковых снарядов. Нужно ли удивляться этим перекличкам и считать их случайными? В многотрудную жизнь А.Ф. Лосева слишком часто вплетались внешние обстоятельства судьбы его (и нашей) родины. Памятные вехи двух мировых войн, Октябрьского Переворота, Большого Террора и Большого Застоя были и вехами его обширной творческой биографии, когда гибли рукописи, гибли замыслы и все больше и больше текстов, научных и художественных, следовало в самое ненадежное для хранения место - в стол. Судьба посмертного издания трудов А.Ф. Лосева в полной мере подтверждает давно ставшее расхожим утверждение: действительно, в России нужно жить долго ... а уж коли печатать, добавим, то сколь возможно быстрее.

Если и следует удивляться, то, как раз тому, что восьмитомное издание в “Мысли” есть просто свершившийся факт, причем факт не только масштабный, но и осуществленный воистину стремительно. За малый промежуток времени, - немного займемся экстенсивными описаниями, - узнало печатный станок в общей сложности около 436 учетно-издательских листов текста, т.е. более 7000 обычных страниц машинописи. И каких еще, надо заметить, листов и страниц: в собрание вошли, в порядке переиздания, и давние книги А.Ф. Лосева (а именно, всё первое авторское “восьмикнижие” 1927-1930 годов, включая знаменитую “Диалектику мифа”1Читатели “Посева” могли познакомиться с этой книгой по публикации А.Н. Моренко в №№ 4,5-6 за 1998 г.), так и не столь давние, но ставшие уже библиографической редкостью (таковы “Античная мифология в ее историческом развитии” и “Эстетика Возрождения”), а главное, сюда включены обширные публикации из архива ученого, занимающие более трети от объема всего собрания. Архивные материалы - это сложные многоязычные тексты, прикосновенные к самым различным областям знания и почти всегда требовавшие долгой кропотливой дешифровки, что предполагало от составителей, комментаторов и редакторов лосевского многотомия, как легко догадаться, немалых интеллектуальных и, в конце концов, физических усилий. Всё издание подготовлено трудами небольшой, в несколько человек, группы исследователей из культурно-просветительского общества “Лосевские беседы” - автор этих заметок имеет честь входить в их число, - и сотрудниками редакции по изданию библиотеки “Философское наследие”. Заведующая редакцией Лариса Владимировна Литвинова и ее преемница в последние годы Александра Васильевна Матешук по праву могут гордиться своим профессиональным (и душевным тоже) вкладом в благое дело. Бесспорным же лидером данного малого творческого коллектива, его душой и, вместе с тем, его подлинным движителем, пусть мне простятся слишком прямолинейные, но и точно к случаю подходящие образы, да, подлинным движителем и душою всего многотрудного дела издания творческого наследия А.Ф. Лосева явилась, конечно, Аза Алибековна Тахо-Годи, вдова ученого.

Всякая книга, как известно, имеет свою судьбу. Но для книги “Личность и Абсолют” особенных и драматичных историй набирается ровно столько, сколько в ней объединилось отдельных, в разные годы созданных работ А.Ф. Лосева. По необходимости кратко некоторые из таковых историй попробуем здесь и теперь обрисовать.

Открывает том работа “Исследования по философии и психологии мышления”. Она была закончена в 1919 году и вполне могла бы стать первой из книг, опубликованных А.Ф. Лосевым, но, увы, не стала; еще ровно 80 лет прихотливая судьба отмеряла только ей ведомые сроки. Философ, который всю долгую жизнь свою будет служить потом делу непрестанной мысли и славословия ей, начинал сей путь с тщательной проверки фундамента, на котором строится и само мышление, и способы его самопостижения. И не столь уж важно, что поводом для своего пристального всматривания в самоё познание молодой ученый избрал результаты вюрцбургской школы (о ней ныне помнят, кажется, лишь немногие историки психологии), главное, каков был для него предмет, - проблема интенциализма, вопрос об изначальной глубине мысли и ее целостной первичной данности. А здесь-то и располагалась точка роста науки XX века. То, что в западноевропейской культуре приближалось трудами Гуссерля, Джемса, Хайдеггера и Витгенштейна, в России было осознано и начато молодым Лосевым, их совопросником и современником.

Более того. Как следует из некоторых архивных данных (о них в своем послесловии сообщает А.А. Тахо-Годи), та ранняя книга замышлялась и писалась отнюдь не локально в пределах какой-то “школы”, но мыслилась в куда более широком контексте историко-философского анализа, начиная со старинной “Суммы теологии” Фомы Аквинского. Свою берлинскую командировку по окончании университета А.Ф. Лосев посвятил специальному изучению средневековых схоластиков, но все начинания и даже все уже скопившиеся рукописи пришлось бросить, спасаясь бегством из Германии - настал август 1914-го... Так что теперь, читая эту давнюю работу о “непосредственных данностях” мышления и по достоинству оценивая ученость и прозорливость автора, пусть читатель помнит - перед ним лишь видимая часть айсберга.

Еще в большей мере образ айсберга соотносится со второй частью книги под названием “Проблемы философии имени”. Здесь собрано то немногое, что нашлось в архиве А.Ф. Лосева как редкостное свидетельство интереснейшей и во многом до сих пор еще загадочной страницы нашей недавней истории, которую можно условно назвать “движением имяславцев”. К этим чудом уцелевшим фрагментам можно добавить только опять-таки немногое, что сохранено в другой архивной сокровищнице, в бумагах о. Павла Флоренского2Публикация “имяславских” документов начата недавно в книге Священник Павел Флоренский. Переписка с М.А. Новоселовым (Томск, 1998) и двух специальных выпусках журнал “Haчaлa” № l-4 за 1995 г. и № 1-4 за 1998 г. Начатая на Святой Горе афонскими монахами, дискуссия о почитании (прославлении) Имени Божия неожиданно выплеснулась за пределы келий и монастырей и стала острой проблемой церковной и культурной жизни России меж двух революций. Позицию монахов-имяславцев, теснимых властями, поддержали некоторые известные русские философы, такие как уже упомянутый о. П. Флоренский, С.Н. Булгаков, В.Ф. Эрн. Для них “афонские споры” затрагивали ни много, ни мало вопрос о сущности и судьбах православия. Но “смута” была грубо подавлена, потом пришла мировая война, потом грянул 1917-й год.

Удивительным образом к “имяславию” вдруг снова вернулись в начале 20-х годов, но уже во вполне светской среде московских интеллектуалов, без всякой газетной шумихи и вообще публичности. Дебаты велись нелегально, в условиях, когда гонениям подверглись не только какие-то “странные” монахи, но суровые испытания выпали уже всем верующим.3Потому лишь в тщательно зашифрованном виде ряд проблем “имяславия” А.Ф. Лосев трактовал на страницах “Философии имени” (1927). Уже в эмиграции и потому открыто вернулся к тем же вопросам о. С. Булгаков, книга которого (напечатана в 1953 г.) не только писалась одновременно с Лосевым, но и названа - символичная случайность, - одинаково.

Московские “имяславцы” обсуждали проблемы Имени и имен в широком охвате от разбора библейских текстов и трудов отцов церкви до привлечения данных лингвистики и математики. Новое афонское движение ставилось в связь с учением св. Григория Паламы (XIV в.) и сравнивалось по значимости с духовными ристаниями на первых Соборах. Словом, шел естественный для культуры процесс перевода или погружения некоего эпизода “малого” времени в поток времени “большого”. Но и этот духовный всплеск был обречен на пресечение. Многие участники “имяславского” кружка, нередко собиравшиеся на квартире А.Ф. Лосева, были арестованы в 1930 году. Вместе с хозяином ушли на Лубянку и рукописи. Ушли, казалось, в небытие. Но нет, настали новые времена и некоторая часть (нам неизвестно, какая) лосевских бумаг в 1995 году была передана из Центрального архива ФСБ в руки А.А. Тахо-Годи.4 Соответствующие подробности и характеристику содержания вновь обретенных рукописей можно найти в книге А.А. Тахо-Годи “Лосев”, вышедшей в серии “Жизнь замечательных людей” в 1997 г. Среди возвращенного отыскался большой фрагмент работы А.Ф. Лосева “Вещь и имя”, неизвестный исследователям. Он, вместе с уцелевшими в архиве автора тезисами и черновиками докладов, проходивших на давнем нелегальном кружке, и вошел во вторую часть книги “Личность и Абсолют”.

Оттуда же, где принято “хранить вечно”, пришел к нынешнему читателю и составивший третий раздел книги большой фрагмент “Дополнений” к лосевской “Диалектике мифа”. Фрагмент действительно внушительный, он даже в своем ущербном виде (в оригинале - нечто со стр. 332 до стр. 485, ни начала, ни конца) почти равен по объему самой “Диалектике”, но важнее - мы пока не будем говорить о содержании данного текста, - уже само его существование, его (вы)явление как таковое. Ибо многие годы об этом “Дополнении” ходили только увлекательные легенды. Еще бы не увлечься: если уж в “Диалектике мифа” было столько отваги и силы правды, то, что же автор имел и сумел еще сообщить общественности в обширном произведении, без колебаний отвергнутом Главлитом?! А кто хоть читал “Дополнение”? То у М. Горького в статье “О борьбе с природой” (опубликована в центральных газетах в декабре 1931 года, когда А.Ф. Лосев уже “перековывался” на Беломорканале) сообщалось о какой-то “рукописной копии нелегальной брошюры профессора философии Лосева” и даже приводились “цитаты” из оной. То уже в наши дни в журнале “Источник” (1996, № 4) глубины бывшего архива ЦК КПСС неожиданно выплескивали некий “материал” или “реферат” по “Дополнению”, составленный референтами из ОГПУ сразу после ареста А.Ф. Лосева. Нужно ли специально доказывать, что в подобных “произведениях” крайне трудно отделить оригинал от интерпретации.

И вот перед нами - подлинный текст. В нем, к сожалению, не нашлось возможных продолжений для лосевского обследования “относительных мифологий”, но о таковых заинтересованный читатель может получить представление по книге “Диалектика мифа”, где воздано должное и мифам буржуазным, и мифам большевицким, и мифам конфессиональным, и мифам позитивистской и “нигилистической”, по Лосеву, науки. Зато этот драгоценный фрагмент доносит до нас попытку построения уже “абсолютной мифологии”, т.е. попытку максимально отважной и максимально необходимой для человека мысли о личностном Боге. Обсуждать и уж тем более оценивать построения “абсолютной мифологии” (в логическом срезе она же у А.Ф. Лосева - “абсолютная диалектика”) было бы в настоящих заметках и опрометчиво и преждевременно. Могу только пожелать читателям неспешного и благодарного вхождения и, если угодно, даже вживания в этот трудный текст - может быть, самый трудный из труднейших, ибо укоренен он где-то на грани допустимого для малой человеческой личности, дерзающей высказываться об Абсолютном. И для первой в трудах помощи предназначены здесь статьи-послесловия данного тома, принадлежащие Людмиле Арчиловне Гоготишвили (“Лосевская концепция предикативности”) и Владимиру Вениаминовичу Бибихину (“Двери жизни”). Ценимые в научных кругах, мнения этих известных исследователей могут получить некий дополнительный вес и в глазах широкой читательской аудитории, если иметь в виду, что оба упомянутых в разное время общались с А.Ф. Лосевым как близкие помощники.

Как приложения в книгу включены заключительные главы фундаментального труда А.Ф. Лосева “Диалектические основы математики”, который создавался в 30-е годы. В обычном понимании исследования по философским основаниям математики достаточно далеки от задач теоретической психологии или богословской проблематики. Однако для случая А.Ф. Лосева такое разграничение будет явно поверхностным. Он всегда ценил глубокую мысль любимых своих античных неоплатоников о Числе, которое ближе всего к Первоединому, и всегда рассматривал математические “экскурсы” как удобный (для личности, для субъекта) повод судить о строении Сущего на максимально чистом, сколь возможно свободном от земных наносов языке “царицы наук”. Может быть, именно потому диалектические глубины математики столь занимали ум “заключенного каналоармейца” А.Ф. Лосева, что созерцание абстрактных эмпирей помогало победить жуть лагерного, слишком эмпирического бытия. Именно так: по свидетельству архивных данных, отчасти опубликованных в томе, не только общая концепция “Диалектических основ математики”, но и отдельные главы этой книги были созданы автором в самых неподходящих для думанья условиях, в неволе. Через несколько лет после возвращения из сталинского лагеря А.Ф. Лосев стремительно закончил значительную часть своего труда по философии математики, и были даже какие-то надежды на его публикацию. Во всяком случае, в архиве сохранились свидетельства активного общения автора с С. Яновской, уже в те годы большого авторитета по “методологическим проблемам” математики, было написано даже обширное предисловие к готовой книге, которое составила В.М. Лосева, жена философа и сама математик. Ничего не вышло. Опальный мыслитель был лишен возможности печататься почти четверть века, вплоть до кончины Хозяина.

А судьба рукописи книги сложилась так. Отложенная в “долгий ящик”, она среди прочих бумаг А.Ф. Лосева дожидалась своего часа до той августовской ночи 1941 года, когда авиабомба угодила в дом на Воздвиженке, где была квартира Лосевых (супруги случайно оказались в это время на даче). Гибель родных, гибель имущества и богатейшей библиотеки, гибель архива. Жалкие останки уцелевшего многие годы потом оставались нетронутыми в далеких ящиках и закутках нового жилища А.Ф. Лосева, уже на Арбате. Той бомбой, как десятилетием раньше - арестом, перечеркнуты были многие замыслы, начинания, темы...

Только после кончины философа, когда Аза Алибековна приступила к последовательному разбору и изучению архива, пришла пора счастливых находок и обретений. Нашлась и машинопись “Диалектических основ математики”, причем в весьма плачевном состоянии - с многочисленными нехватками и следами огня и воды, некоторые страницы буквально слились воедино под напором стихий. Хорошо помню, как горели ладони после длительной их разборки - едкая известка, пропитавшая бумагу, вполне наглядно свидетельствовала о бомбежке более чем полувековой давности. Найденного хватило на целый том в серии издательства “Мысль”, он, шестой по порядку, получил название “Хаос и структура” (1997). Потом, когда настала пора капитального ремонта дома на Арбате, счастливый случай подарил продолжение этой эпопеи. Поневоле пришлось перемещать все книги громадной библиотеки А.Ф. Лосева, и на дне шкафа с латинскими изданиями (об этом рассказано в послесловии А.А. Тахо-Годи) сыскалась недостающая рукопись книги - толстая пачка разномастных листов бумаги, тщательно укутанная в советские газеты того самого августа 1941 года. Так в восьмом томе и появилось “Приложение”. Вот и последняя из обещанных историй.

Рукописи, в который раз приходится убеждаться, не горят. Когда держишь в руках большую книгу, которая подобно собранию трудов древних досократиков составлена только из фрагментов или усечений, когда представляешь, сколь важны эти “малости” для культуры, поневоле проникаешься пониманием, какой это тяжкий и одновременно счастливый жребий, что выпал на долю А.Ф. Лосева - быть с веком наравне.

 

"ПОСЕВ" 10-99

posev@glasnet.ru

ссылка на "ПОСЕВ" обязательна