серия "Белые воины"

МАРКОВ
и МАРКОВЦЫ

Часть 2

Марковцы




ЗАДНЕПРОВСКАЯ ОПЕРАЦИЯ



Оглавление книги |  Часть 1 |  Часть 2 |  Часть 3 |  Приложения |  Фотографии и иллюстрации










ЗАДНЕПРОВСКАЯ ОПЕРАЦИЯ

Заключительный этап Белого движения на юге России связан с именем генерала П.Н. Врангеля, принявшего 22 марта (4 апреля) 1920 г. командование над Вооруженными силами юга России, переименованными им позднее в Русскую армию. Пребывание в Крыму ознаменовалось боями в Северной Таврии весной-летом 1920 г., августовским десантом на Кубань и Заднепровской операцией.

Описываемая ниже Заднепровская операция стала последней наступательной операцией Русской армии. Проведенная в последние дни сентября 1920 г., она закончилась неудачей, отступлением на левый берег Днепра. Далее последовали бои в Северной Таврии и отход на Перекопские укрепления, вскоре прорванные наступающей Красной армией.

Подготовка Заднепровской операции затянулась почти на месяц. По словам Врангеля, большие трудности представлял сбор необходимого понтонного материала. Вся подготовка по проведению операции осуществлялась в обстановке секретности, так как ее успех в большой степени зависел от неожиданности. Основной целью операции, руководство которой поручалось генералу Д.П. Драценко, было перенесение военных действий на правый берег Днепра, ликвидация Каховского плацдарма и попытка сохранения за собой стратегической инициативы. Согласно сентябрьской, директиве Врангель ставил следующие задачи перед частями, задействованными в операции: "…генералу Кутепову… обеспечивая себя со стороны Таганрога, Каменноугольного района, Чаплина и Синельникова, в ночь на 24 сентября (7 октября) форсировать Днепр в районе Александровска и, выставив заслон на Екатеринославском направлении и закрепившись на правом берегу Днепра, большей частью конницы наступать на фронт Долгинцево - Апостолово; генералу Драценко - с 3-м и конным корпусами и 42-м Донским стрелковым полком в ночь на 25 сентября (8 октября) форсировать Днепр на участке Никополь - Софиевка Нассауская и, направив конницу для захвата станции Апостолово, ударить в тыл Каховской группе красных; генералу Витковскому - обеспечивая сальковское и перекопское направления, в ночь на 25 сентября (8 октября) овладеть Каховским плацдармом, после чего форсировать течение Днепра ниже Бериславля, содействуя генералу Драценко в разбитии Каховской группы"[57] .

Однако осуществить задуманное и взять Каховский плацдарм не удалось. Натолкнувшись в ходе операции на превосходящие силы противника и понеся значительные потери, генерал Драценко отдал 30 сентября (12 октября) приказ об отступлении обратно на левый берег Днепра.

Врангель основную вину за неудачу операции возложил именно на генерала Драценко: "Заднепровская операция закончилась. Правильно задуманная, тщательно подготовленная и планомерно развивавшаяся операция закончилась неудачей. Причиной этой неудачи, помимо случайной, привходящей - смерти генерала Бабиева - являлись неудачные действия командующего 2-й армией генерала Драценко. Последний с исключительным гражданским мужеством и подкупающей честностью сам признал это, прося освободить его от должности командующего армией"[58] .

Иной взгляд на весь замысел операции высказал автор нижеследующего очерка, возлагая главную вину за ее неудачу на командира 1-го корпуса генерала Писарева и начальника штаба корпуса генерала Егорова (показательным также является и описанное Битенбиндером отношение командира корпуса к начальнику Марковской дивизии генералу А.Н. Третьякову, покончившему жизнь самоубийством вскоре после завершения операции). Воспоминания начальника штаба Марковской дивизии А.Г. Битенбиндера печатаются по рукописи, хранящейся в Государственном архиве Российской Федерации: ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 251. Лл. 1-10. Данный очерк представляет собой фрагмент воспоминаний начальника штаба Марковской дивизии, более полный вариант которых имелся в распоряжении В.Е. Павлова. Отрывки из этих воспоминаний, использованные Павловым при написании 2-й книги марковской истории, как и другие сведения, используемые Павловым, дополнительно приводятся в примечаниях к очерку.


А.Г. Битенбиндер

ДЕЙСТВИЯ МАРКОВСКОЙ ДИВИЗИИ НА ПРАВОМ БЕРЕГУ РЕКИ ДНЕПРА В РАЙОНЕ ЗАПАДНЕЕ ГОРОДА АЛЕКСАНДРОВСКА В ПЕРИОД С 24/09 ПО 01/10 1920 г.[59]

ОБСТАНОВКА В РАЙОНЕ ГОРОДА АЛЕКСАНДРОВСКАК НАЧАЛУ ОПЕРАЦИИ

8 (21) сентября 1920 г. марковцы совместно с 1-й Кубанской казачьей дивизией стремительным ударом овладели городом Александровском, захватив при этом около 1500 человек пленных, 8 эшелонов с ценным имуществом и двуколочный обоз; захват последнего дал возможность создать свои войсковые обозы, расформировав таковые из обывательских подвод, чрезвычайно стеснявших маневренную подвижность дивизии[60] .

По занятии города Александровска на дивизию была возложена задача - обеспечить город с северо-запада, во исполнение чего части дивизии расположились: конный дивизион штаба дивизии с 2-мя орудиями - в селе Михайловка, наблюдая дорогу на Екатеринослав, 1-й полк - в селе Воскресенское, наблюдая реку Днепр от села Мариенталь до города Александровска исключая, 2-й и 3-й полки - в самом городе; туда же через несколько дней прибыл штаб 1-го армейского корпуса. В Натальевку-Софиевку перешли дроздовцы для обеспечения Синельниковского направления.

Противник на левом берегу Днепра занимал Миргородовку - Терновое (46-я пехотная дивизия), и правый берег той же реки на участке Кичкасская переправа - Александровск занимался 3-й пехотной дивизией (3-3 ? тысяч штыков) и конным отрядом Кацюка - 600-800 сабель. Кичкасский понтонный мост был разведен к стороне противника.


ОСТРОВ ХОРТИЦА[61]

Остров Хортица был занят частями той же 3-й пехотной дивизии. Красные ружейным огнем с острова и артиллерийским с западного командующего берега Днепра обстреливали город, особенно вокзал, препятствуя восстановлению железнодорожного пути и нарушая нормальную жизнь города.

На очереди стоял вопрос о занятии Хортицы. Для этого нужно было форсировать реку Днепр, ширина которого у Хортицы равнялась 110-150 сажень. На Александровской пристани имелось десятка два пароходов, но золотники с машин были увезены большевиками. Пришлось довольствоваться рыбачьими лодками; таковых собрали 30-40, что было достаточно для переправы одного батальона.

В ночь с 10(23)/09 на 11(24)/09 батальон 1-го полка из Воскресенского направился на Хортицу, выбил оттуда 19-й полк красных, но по своей малочисленности мы прочно смогли занять только небольшую часть острова против юго-западной окраины Воскресенского. В течение дня на остров были переброшены остальные два батальона 1-го полка, которые заняли южную половину острова. В течение ближайших 2-3-х ночей красные 2-3-мя полками атаковали 1-й Марковский полк, но были отброшены за реку Речице, и остров окончательно остался за нами[62] . Туда же были переброшены 4 орудия 4-й батареи, что придало большую устойчивость обороне острова и не позволило артиллерии противника безнаказанно обстреливать город Александровск.

16 (29) сентября был получен приказ прочно занять и укрепить Хортицу. Чтобы занять весь остров, необходимо было перебросить туда еще один полк с батареей, но тогда крайне осложнялся вопрос питания людей, лошадей, подвоз боевых припасов, являлась настоятельная необходимость в мостовой переправе. В это время в одном из захваченных эшелонов были найдены золотники с машин пароходов, и командиру Марковской инженерной роты с помощью прибывших моряков удалось пустить в ход 5 речных пароходов и 2 моторных лодки.

Командиру Инженерной роты была поставлена задача построить мост через левый рукав реки Днепра для прохождения всех родов войск. К 21 сентября (4 октября) мост был готов, длина его равнялась 10 саженям, он был устроен частью на козлах, частью состоял из барж и понтонов.

Еще до окончания постройки моста 2-й полк с батареей был переброшен на Хортицу и занял северную половину острова. Все части, бывшие на острове, перешли в подчинение командиру 2-го полка генерал-майору Гравицкому и приступили к работе по укреплению острова. Резерв дивизии - 3-й полк - перешел в Воскресенское, туда же перешел и штаб дивизии для непосредственного руководства работами по постройке моста и укреплению острова. Остальные шесть батарей дивизии расположились в районе Воскресенского, имея наблюдательные пункты на Хортице, которая была связана со штабом дивизии телеграфом и телефоном. Таким образом, к 21 сентября (4 октября) остров Хортица был надежно занят нами и связан прочной мостовой переправой с левым берегом реки Днепра.


ПЕРЕПРАВА НА ПРАВЫЙ БЕРЕГ ДНЕПРА

22 сентября (5 октября) в Александровск прибыл генерал Кутепов. Мы узнали подробности предполагаемой операции. Мы уже раньше слышали о ней. При нашей дивизии должен был быть сформирован Украинский батальон, который на правом берегу Днепра предполагалось развернуть в дивизию. К нам даже прибыли какие-то не внушавшие своим внешним видом доверия украинцы, говорившие на "мове". Это сулило мало шансов на успех. Особенно ворчали строевые. Должен отметить, что в течение многих лет наблюдая близко жизнь строевой массы, мне неоднократно приходилось убеждаться, что в ней удивительно развито чувство предвиденья событий. И в данном случае, проводя целые дни на Хортице среди офицеров и солдат, несмотря на отличное их настроение, я нигде не встречал веры в успех затеваемой операции. Нас было мало. Мы должны были только побеждать. Каждая крупная неудача могла стать началом конца. Были ли старшие начальники уверены в успехе операции? Генерал Кутепов - как будто, да, его тревожит только вопрос о форсировании правого рукава Днепра при условии, что противник занимал господствующие высоты. Командир корпуса генерал Писарев и начальник штаба корпуса генерал Егоров, отдавая дань шумной жизни Александровска, по-видимому, мало интересовались исходом операции, предоставив полную свободу дивизиям, не приняв нужных мер для подготовки и обеспечения успеха операции. Начальник Марковской дивизии генерал Третьяков возлагал всю надежду на успешные совместные действия со 2-й армией. Так, насколько помню, высказывался и генерал Кутепов.

Приказ по корпусу разрушил все наши иллюзии. После переправы на правый берег реки Днепра корниловцы и кубанцы должны были двинуться на Токмаковку для содействия 2-й армии, марковцы же должны были двинуться в северном направлении, обеспечивая движение корниловцев. Таким образом, одни должны были "содействовать", а другие "обеспечивать", спрашивается, кто же должен был наносить удар? Части после переправы через реку Днепр расходились веером в разные стороны; марковцы, предоставленные сами себе, легко могли подвергнуться отдельному поражению, чего в действительности избегли лишь благодаря доблести войск.

Корниловцы и кубанцы получили крайне неопределенную задачу, каждая дивизия действовала независимо одна от другой, самостоятельно, а обе потом не подчинены командующему 2-й армией. Корниловцы и кубанцы, действуя в общем направлении на Токмаковку, по-прежнему должны были базироваться на Хортице и, таким образом, подставляли свой тыл под удары противника. Важнейший для корниловцев и кубанцев вопрос о снабжении их боевыми припасами оставался открытым. Все части значительно отдалялись от Хортицы, а, между тем, о непосредственной обороне переправ у Хортицы штаб корпуса не позаботился, и будь противник энергичнее, он легко мог бы занять и самый остров. Трудно себе представить более неудачно разработанную операцию. Казалось бы, все было сделано для того, чтобы обеспечить наш неуспех. Только благодаря доблести войск и ошибкам противника эта операция не закончилась полной катастрофой для переправившихся частей 1-го армейского корпуса.


ПОДГОТОВКА ОПЕРАЦИИ

РАЗВЕДКА БРОДОВ

Но приказ был отдан, и его нужно было выполнять. Дивизии была предоставлена средняя (Бурвальдская) переправа, корниловцам - южная (Нижне-Хортицкая). Несмотря на все приложенные усилия, мы не могли произвести основательной разведки бродов. Противник занимал заранее устроенные окопы на самом берегу (западном) реки Речице и вел с дистанции 100-150 шагов огонь при малейшей попытке приблизиться к берегу реки. При посредстве местных жителей мы, насколько было возможным, исследовали места бродов, но проверки сделать не могли. Со слов жителей, бурвальдский брод был глубиной по пояс, длиной - 200-300 шагов, а шириной - 80-100 шагов.


МЕСТНОСТЬ

Хортица в средней своей части имеет ряд высот, довольно круто опускающихся к реке Речице (к Бурвальдской переправе). У подножия этих высот и вдоль самого берега реки были небольшие рощи и кусты, которые только отчасти могли замаскировать расположение частей, но никак не укрыть их от огня противника. Берег противника командовал, имел много складок, удобных для укрытия расположенных частей, местами порос лесом и вообще был очень удобен для обороны[63] .


ПЛАН ПЕРЕПРАВЫ

Условия местности и расположения бродов не допускали предварительной постройки мостов, отсюда и вытекал единственный способ действий - подход пехоты в ночь к соответствующим бродам с тем, чтобы в предрассветной мгле атаковать противника, форсируя реку вброд. Большие споры вызвал лишь вопрос об артиллерийской подготовке, но пехота решительно воспротивилась таковой, указывая, что огонь нашей артиллерии вызовет ответный огонь противника по нашей пехоте в районах ее сосредоточения, и при отсутствии укрытий пехота может понести большие потери. Решено было в ночь атаки вести огонь лишь сторожевыми частями, как оно было и в предшествующие ночи. Артиллерия частью оставалась на своих позициях, дабы в случае нужды поддержать пехоту, частью скрыто расположившись возможно ближе к району переправы, и в случае успеха она могла сейчас же следовать за своей пехотой.


СИЛЫ И СРЕДСТВА

Дивизия в 3-х полках насчитывала 800-900 штыков при 150 конных и 24 орудиях. Люди были большей частью испытанные бойцы, и на них можно было положиться. Настроение было превосходное, в успехе самой переправы не сомневались. Полки заготовили рогатки, дабы передовые части могли закрепиться на том берегу до переправы всей пехоты.


ПЕРЕПРАВА

В 3 часа ночи на 25/09 (08/10) полки сосредоточились к месту переправы. Огней не разводили и не курили. Было жутко: в 200-300-х шагах от нас был противник, мы лежали очень скученно и могли понести большие потери. Противник около 3 часов ночи открыл ружейный и пулеметный огонь, который все более усиливался; по огню было видно, что окопы красных заполнились людьми. Несомненно, сосредоточение 2-х дивизий на острове Хортица не могло ускользнуть от слуха противника. Около 3 ? ночи красные открыли артиллерийский огонь по нашему расположению; земля гудела от разрывов снарядов, падавших во всех направлениях; становилось тяжело, но, к счастью, мы отделались небольшими потерями.

В это время начался ураганный огонь артиллерии корниловцев, противник оставил нас в покое и перевел огонь на корниловцев. Начальник дивизии генерал Третьяков подал условный знак, и роты 1-го Марковского полка вслед за начальником дивизии бросились на отмели к реке. Противник спохватился только тогда, когда марковцы были уже в реке; начался беспорядочный ружейный и пулеметный огонь; брод оказался глубокий - по грудь, но через минуту марковцы были в окопах противника. Красные не сопротивлялись. 19-й и 21-й полки почти полностью сдались в плен. Мы потеряли около 20 человек. Полки быстро заняли командующие высоты в районе колонии Бурвальд и оттуда повели энергичное наступление на колонию Розенталь - станцию Канцеровка; к полудню марковцы заняли их. Красные спешно отходили в общем направлении на Лукашевка - Нейндорф. К этой минуте времени через Бурвальдский брод был выстроен мост на козлах.

Итак, эта в высшей степени рискованная операция закончилась полным успехом и, главное, с малыми для нас потерями. Вся переправа прошла именно так, как она предполагалась. Все чувствовали себя удовлетворенными. Утром приехал к нам генерал Писарев и… в присутствии всех начал разносить начальника за беспорядок в дивизии. Оказалось, что одно орудие застряло на броде и его еще не успели вытащить. Так был вознагражден начальник дивизии за операцию, в выполнение которой вложил всю свою душу, к тому же ежеминутно рискуя своей жизнью.


ДЕЙСТВИЯ ДИВИЗИИ НА ПРАВОМ БЕРЕГУ ДНЕПРА

Первая часть операции была закончена, приходилось думать о дальнейшем - обеспечении операции корниловцев и кубанцев со стороны Екатеринослава. Предстояло перейти в такой район, который перехватывал бы кратчайшие пути от Екатеринослава на Хортицу и к правому флангу корниловцев в Токмаковке. Таким пунктом могла явиться деревня Лукашевка, куда к вечеру 25/09 (08/10) и перешла дивизия. Красные заняли Виноградовку - хутор Петерса - Григорьевку[64] .

Утром 26/09 (09/10) 3-я дивизия конницей Кацюка, подкрепленная 85-й пехотной бригадой, перешла в наступление одной бригадой 3-й дивизии от хутора Петерса на Лукашевку, обходя левый фланг марковцев, другой бригадой - в направлении на колонию Нейенбург (Малышевку) - Нейендорф (Широка). Конница Кацюка с 85-й пехотной бригадой направлялась через Кронсвейд на Кичкас-Хортица, в обход правого фланга дивизии.

Таким образом, противник, пользуясь превосходством сил и наличием конницы, намеревался совершенно окружить дивизию. Начальник дивизии решил выставить заслон (1-й полк) на западе против частей 3-й дивизии, остальными силами атаковать 85-ю бригаду и Кацюка с тем, чтобы, разбив их, освободить свой правый фланг от угрозы быть отрезанным от переправы, затем обрушиться на 3-ю дивизию.

Около полудня 2-й и 3-й полки атаковали 85-ю бригаду и Кацюка в районе юго-западнее Кронсвейда, основательно потрепали 85-ю бригаду, захватив пленных и пулеметы; красные спешно отошли на Мариенталь, прикрывая отход конницей. Начальник дивизии предполагал преследовать, дабы окончательно разбить указанную группу красных, но в тоже время получилось донесение от командира 1-го полка. Оно гласило, что полк не в состоянии выдержать напора красных (3-й дивизии) и что одна бригада этой дивизии от Широка направилась на колонию Хортица. Начальник дивизии с 2-м и 3-м полками повернул на 3-ю дивизию, но последняя, завидя наше движение, боя не приняла и спешно отошла к Нейгорсту и частью затем на Лукашевку.

Вечер 26/09 (09/10) застал дивизию в поле на высоте южнее Малышевки. Было ясно, что противник на следующий день повторит тот же маневр, и дивизии снова придется метаться из стороны в сторону. Нужно было принять такое решение, которое дало бы нам инициативу действий. Начальник дивизии решил перейти к ночным действиям. Выбивая противника из мест ночлега и заставляя его всю ночь бродить, мы могли весь следующий день проводить спокойно. Несмотря на крайнее свое утомление, марковцы в ту же ночь атаковали красных, ночевавших в селениях Мариенталь, Лукашевка, было взято 2 орудия и несколько сот пленных. Красные перед всем фронтом дивизии начали отход в северном направлении[65] .

День 27/09 (10/10) прошел спокойно. Вечером обнаружилось наступление красных на фронт Веселая - Кронсвейд. Части дивизии вновь перешли в район юго-западнее Малышевки, откуда ночью атаковали противника, выбили его из деревень Кронсвейд - Лукашевка - Веселая, захватив пленных и пулеметы. Красные отошли в севером направлении. Дивизия остановилась в Малышевке[66] .

Утром 28/09 (11/10) было тихо. Мы узнали о налете небольших конных частей красных на Кронсталь - Шенберг и Бурвальд. Красные едва не захватили Бурвальдскую переправу. Спешно переброшенный туда Дроздовский запасной полк восстановил положение. Фактически полк не вел крупного боя, но веселящиеся чины штаба корпуса, сидевшие в городе Александровске, наконец, поняли, чем грозила такая беспечность. Свою ошибку постарались замаскировать, играя на доблести войск. Так, было объявлено, что Дроздовский запасной полк совершил какой-то сверхъестественный подвиг, было испрошено по телеграфу разрешение Главнокомандующего о переименовании этого Дроздовского полка за выдающиеся отличия в 4-й Дроздовский полк. Войска же это видели и по своему оценивали, доверие же к начальникам падало[67] .

Утро 28/09 (11/10) мы предполагали провести в селе Лукашевка и, может быть, навсегда остались бы там, но, к нашему счастью нашим разъездом в районе северо-западнее Веселая был захвачен чин команды связи бригады красных курсантов, который сообщил, что части 3-й дивизии, 85-й бригады, конница Кацюка и вновь прибывшая бригада 46-й дивизии в этот день должны были перейти в наступление на фронте Мариенталь - Лукашевка, в то же время бригада курсантов, состоявшая из петроградских и московских курсантов, общей численностью 1500 штыков, должна была совершить глубокий обход нашего левого фланга и выйти к колонии Розенталь, отрезав нас от Хортицы[68] .

И действительно, в это время на фронте обнаружилось наступление густых цепей противника в направлении от хутора Петерса на Веселая - Лукашевка. Не имея вышеуказанных сведений о курсантах, мы бы, наверное, ввязались бы в решительный бой с наступавшим на нас с севера противником и были бы окружены курсантами, оставшись без тыла, т.е. без боевых припасов. Теперь же обстановка была для нас ясна. Дивизия быстро сосредоточилась в районе южнее Малышевки и, выставив 2-й полк заслоном против красных, наступавших с севера, остальными силами устремилась навстречу курсантам в общем направлении на колонию Нейендорф (Широка). 3-й полк атаковал курсантов, только что подошедших к вышеуказанной деревне. Командир этого полка, доблестный полковник Никитин, с конными ординарцами и конным дивизионом штаба дивизии атаковал головной батальон московских курсантов, эти подпустили нашу конницу на 100 шагов, делая вид, что хотят сдаться, но марковцы не поддались этой уловке, атаковали батальон и целиком изрубили его. К сожалению, и дивизион потерял почти половину своего состава, ибо курсанты отчаянно защищались. Одновременно 2-й и 1-й полки атаковали курсантов в самой деревне. От огня нашей артиллерии курсанты, наступавшие густыми колоннами, понесли большие потери, что в значительной степени способствовало успешной атаке полков, кончившейся занятием деревни Широка. Курсанты, видимо, павшие духом, отошли к деревни Нейгарт, даже не вводя в бой все свои силы. Только 2-й полк не мог сдержать напора значительных сил противника и медленно отходил к колонии Хортица - станции Канцеровка, куда к вечеру сосредоточилась и вся дивизия[69] .

О каком-либо наступательном маневре и нечего было думать. В беспрерывных боях этих дней люди измучились до крайности и от усталости валились с ног. В дивизии осталось не более 600-700 штыков, и с такими силами трудно было действовать активно.

Было решено оборонять высоты южнее Розенталя, уперев правый фланг дивизии в реку Днепр, что обеспечивало этот фланг и дало возможность выделить резерв для активной обороны нашего левого фланга.

Весь день 29/09 (12/10) шел бой, но все атаки противника со стороны Кичкаса - Малышевки - Широка и Шернгорст были отбиты [70] . Части дивизии ночевали - 3-й полк в колонии Кронсталь, 1-й и 2-й полки со штабом дивизии в Бурвальде. Вечером мы узнали, что в колонию Шенберг прибыли корниловцы. Это нас и поразило, ибо мы полагали, что корниловцы со штабом находятся где-либо на правом фланге 2-й армии, но, с другой стороны, и обрадовало, хотя перед нами был столь численно превосходящий нас противник, что мы не могли ручаться за то, что удержим свои позиции при условии, что весь наш тыл (с южной стороны) был совершенно открытый для ударов противника.

И действительно, в тот же вечер красные атаковали с южной и юго-восточной стороны 3-й полк к колонии Кронсталь. Красных не ожидали видеть в нашем тылу, их сначала приняли за свих, благодаря чему им удалось ворваться в деревню. Разобравшись в чем дело, 3-й полк выбил противника. Несомненно, этот случай мог иметь место только благодаря тому, что 3-й полк не имел ближнего охранения в своем тылу [71] .

30/09 (13/10) марковцам совместно с корниловцами было приказано атаковать красных на фронте колоний Хортица - Михайловка. Главные силы красных были сосредоточены против нашего левого фланга (против корниловцев), поэтому начальник дивизии решил оставить 1-й полк для обороны высот южнее Хортицы, а с двумя полками перейти в наступление на станцию Канцеровка, действуя совместно с корниловцами в зависимости от обстановки. Но утром 30/09 перед выступлением было получено донесение командира 1-го полка о наступлении больших сил красных от колонии Хортица к Бурвальдской переправе, причем 1-й полк начал осаждать назад. Такое движение красных угрожало всей нашей группе быть отрезанной от переправы. Учитывая серьезное положение, начальник дивизии приостановил выступление 2-го и 3-го полков до восстановления 1-м полком своего первоначального положения. Вследствие этого 2-й и 3-й Марковские полки подошли к корниловцам только к 3 часам дня, когда дальнейшее наступление уже не имело никакого смысла. Около 6 часов вечера было получено приказание отойти на левый берег Днепра, что корниловцы и выполнили в ночь на 1 (14) октября.


ОБРАТНАЯ ПЕРЕПРАВА НА ХОРТИЦУ

На марковцев выпала тяжелая задача - прикрывать отход корниловцев и разрушить обе мостовые переправы. 3-му полку было приказано отходить на Нижне-Хортицкую переправу, а 1-му и 2-му полки - на Бурвальдскую. Противник с утра 01 (14)/10 повел энергичное наступление на Кронсталь - Бурвальд. Части медленно отходили, задерживаясь на каждом шагу, выигрывая время.

На высоте восточнее Бурвальда была последняя позиция, здесь около 1 часа дня наши батареи, выпустив последние снаряды, устремились на переправы.

Пехоте необходимо было задержаться еще на 1-1? часа, дабы обеспечить артиллерии возможность переправиться на Хортицу. Красные, развернув 7-10 рядов цепей одну за другой, заметив отсутствие нашей артиллерии, устремились на вышеуказанную высоту. Минута была критическая. Начальник дивизии приказал 1-му и 2-му полкам встретить атаку противника контратакой. Редкие цепи марковцев сошлись с противником на 200-300 штыков. Передние цепи красных приостановились, но подталкиваемые задними, снова пошли вперед. Марковцы бросились в штыки, красные удара не приняли и осадили немного назад.

Время было выиграно. Марковцы тотчас начали отходить. Тогда красные быстро бросились вперед и местами перемешались с нашими частями. Все устремились к Бурвальдской мостовой переправе. О переправе по мосту и нечего было думать. Начальник дивизии приказал переправляться на хутор вброд через реку Речице, а сам со штабом поскакал к мосту; последний был так прочно сделан, что несмотря на все усилия саперов, не удавалось его разрушить. Между тем, красные были в 400-500-х шагах от моста. Общими усилиями удалось сорвать береговой устой, после чего все бросились в воду и направились к Хортице; и было вовремя, ибо в то же время цепи красных подбежали к мосту.

Предстояла трудная задача - окончательно разрушить мост, работая под ружейным огнем красных. Артиллерия с Хортицы открыла огонь по цепям красных, залегшим на берегу реки по обе стороны моста. Красные не выдержали огня и отхлынули назад, спрятавшись в прибрежных кустах.

Этим моментом мы воспользовались для уничтожения моста. Командир 1-й инженерной роты полковник Иванов лично работал по грудь в воде, совместно с саперами по частям вытащили весь мост на берег Хортицы. Нижнехортицкий мост был сожжен Марковской инженерной ротой. Боевая задача была выполнена - дивизия сосредоточилась на Хортице, мостовые переправы были уничтожены. Марковцы могли считать себя победителями, блестяще выполнив эту чрезвычайно сложную операцию. Но все знали, что наш успех частичный, и что, увы, мы побеждены. Об этом свидетельствовали и победные крики красных на правом берегу Днепра, как могильный звон раздававшиеся в наших ушах.

Сколько было положено трудов при выполнении всей этой операции, сколько понесено жертв и лишений, сколько было проявлено доблести, а для чего? - никто не мог ответить на этот вопрос. Но все чувствовали одно, что это была наша первая крупная неудача и что она знаменует собою нашу гибель.

Дабы не повторяться, я не делаю выводов, которые уже имеются в самом тексте. Но как участник этой небывалой по количеству положенных на нее трудов операции, как офицер Генерального штаба, могу засвидетельствовать, что в такой бессмысленной, лишенной всякой идеи операции мне еще никогда не приходилось участвовать.

Фактически части 1-го армейского корпуса переправились на правый берег реки Днепра только для того, чтобы метаться из стороны в сторону, подставляя себя по частям под удары противника, не оказывая никакого влияния на действия 2-й армии и не связывая с ней свои действия.

И снова, как всегда, посыпались многочисленные награды, которыми хотели поднять настроение частей. Но нас это не веселило. Все отлично понимали, что мы не настолько сильны, чтобы позволять себе такую роскошь, как терпеть поражения. А поражение было велико: мы потеряли веру в начальников, а следовательно, и в успех руководимого ими дела. Мы потеряли дух, а "дух потерять - все потерять". Наши начальники, по-видимому, не имели гражданского мужества откровенно доложить Главнокомандующему размеры понесенного поражения, ибо, если бы Главнокомандующий был хорошо ориентирован в настроении частей, то он, несомненно, не согласился бы на те рискованные маневры, которые были предприняты впоследствии частями, морально "битыми". А эти маневры повели за собой неслыханный, поразивший весь мир своей неожиданностью, разгром Русской армии. Но для войск этот разгром не был неожиданностью: он являлся логическим последствием неудачной правобережной операции [72] .

Примечания

[1] История Марковской артиллерийской бригады. – Париж, 1931.

[2] Уже позднее вышли корниловские и дроздовская полковые истории: Критский М.А. Корниловский ударный полк. – Париж, 1936; Левитов М.Н. Материалы к истории Корниловского ударного полка. – Париж, 1974; Кравченко В. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. – Мюнхен, 1973; Т. 2. – Мюнхен, 1975.

[3] Павлов В.Е. Марковцы в боях и походах за Россию в освободительной войне 1917-1920 гг. Кн. 1. – Париж, 1962. С. 5.

[4] Павлов В.Е. Марковцы в боях и походах за Россию в освободительной войне 1917-1920 гг. Кн. 1. – Париж, 1962; Кн. 2. – Париж, 1964.

[5] Неполность списка дававших свидетельства Павлов обуславливает принятием некоторыми из них советского гражданства. – Павлов В.Е. Указ. соч. Кн. 1. С. 396.

[6] Там же. Кн. 1. С. 393-395.

[7] Там же. Кн. 1. С. 395-396.

[8] Павлов В.Е. Указ. соч. Кн. 2. С. 381-382.

[9] Марковцы-артиллеристы. 50 лет верности России. – Париж, 1967.

[10] Марковцы Первопоходники-артиллеристы: Д., Виктор Ларионов, Иван Лисенко, Николай Прюц. Очерки. – /Б.м./. /Б.г./; Ларионов В. Последние юнкера. – Frankfurt an Main, 1984.

[11] Первая часть "Очерка" публиковалась в № 3 альманаха "Белая Гвардия": Очерк об участии 1-го Офицерского генерала Маркова полка во 2-м Кубанском походе. // Белая Гвардия. 1998, № 3. С. 23-42.

[12] Марковцы-артиллеристы. 50 лет верности России. Париж, 1967. С. 299.

[13] Текст печатается по: Павлов В.Е. Марковцы в боях и походах за Россию в освободительной войне 1917-1920 гг. Кн. 1. Париж, 1962. Главы: "Первый поход Добровольческой армии", С. 117-120; 123-127; 129-135; 136-139; 140-161; 162-168; 170-186; "На Екатеринодар", С. 187-200; 202-232.

[14] Деникин А.И. Очерки Русской Смуты. Т. 3. Белое движение и борьба Добровольческой армии. Май-октябрь 1918 г. Берлин, 1924. С. 156.

[15] Там же. Т. 3. С. 158.

[16] Там же. Т. 3. С. 160.

[17] Текст печатается по: Павлов В.Е. Марковцы в боях и походах за Россию в освободительной войне за Россию. Кн. 1. Главы: "Снова на Дону", С. 240-247; 250-261; "Второй поход на Кубань", С. 264-274.

[18] Текст печатается по: ГА РФ. Ф. 5827. Оп. 1. Д. 96.

[19] В.Е. Павлов пишет о переформировании полка в Новочеркасске, развернутом в 3 батальона до его выступления в поход: "В полку в момент его прихода в Новочеркасск было 5 рот, имевших в своем составе около 500 человек; 6-я, 7-я, 8-я и 9-я роты должны были быть сформированы полностью, причем 6-я должна была включить в свой состав чинов Гвардейских частей, а 7-я, 8-я и 9-я – стать ротами чисто офицерскими; 5-ю роту намечено оставить самой молодой по составу, т.е. из учащейся молодежи. Формирование рот шло быстрым темпом, особенно офицерских, в которые входили не только офицеры, но и чиновники, зауряд-врачи. Все значительные прибывающие партии назначались в эти роты, в то время как мелкие партии и группы шли на пополнение других рот. Уже через две недели в шести первых ротах было приблизительно по 150 штыков, а в офицерских до 200. Полковая пулеметная команда развернулась в 10, затем в 15 пулеметов, не считая ротных пулеметных команд". – Павлов В.Е. Указ. соч. Кн. 1. С. 256.

[20] Павлов приводит данные об участии в бою у станицы Кагальницкой 2-х батальонов: 1-го и 3-го. Потери "...огромны. У главного участника боя – 3-го батальона: в 7-й роте – до 60 офицеров, из них около 15 убитых; в 8-й роте – свыше 200, при 40 убитых; в 9-й роте – до 45, при 10 убитых. В 1-м батальоне одна только рота генерала Маркова потеряла до 50 человек, из которых 4 убитых. Общие потери в 2-х батальонах достигали 400 человек, из них 80 убитыми". Погибли в бою командиры 7-й и 8-й рот (в 8-й роте осталось всего 28 человек) – полковники Ценат и Попов. Трофеи: 1 орудие и более 10 пулеметов. – Там же. Кн. 1. С. 279-281.

[21] 29 июня (12 июля) в 8-ю роту было влито пополнение – около 100 кубанцев. – Там же. Кн. 1. С. 283.

[22] Потери полка, по сведениям В.Е. Павлова, при взятии Тихорецкой (станицы и станции) составили 40 человек. – Там же. Кн. 1. С. 287.

[23] По сведениям В.Е. Павлова в состав полка (в 8-ю роту) было влито 87 офицеров. – Там же. Кн. 1. С. 287.

[24] Бронеавтомобиль "Генерал Марков" был переименован из захваченного кубанцами у большевиков в станице 25 июня (8 июля) Новопокровской бронеавтомобиля "Черный ворон". 24 июля (6 августа) он был поврежден в бою и подорван командой. – Там же. Кн. 1. С. 276, 302.

[25] Павлов пишет о потерях полка за 6 (16) июля: "Потери... за весь день 6 (16) июля были громадны, особенно рот 3-го батальона. 7-я и 9-я роты потеряли около 50 человек каждая, 8-я – около 100, т.е. половину своего состава. Сильно пострадала 4-я рота – 48 человек. В общей сложности полк потерял до 350 человек". – Там же. Кн. 1. С. 290.

[26] По сведениям Павлова потери полка составили до 100 человек. – Там же. Кн. 1. С. 292.

[27] К моменту занятия полком станции Кущевки Павлов пишет о состоянии полка: "От станции Тихорецкой за 7 дней они (марковцы – Р.Г.) проделали лишь 80 верст /…/ Правда, за этот период марковцы понесли большие потери: до 500 человек, т.е. до 35 процентов своего состава. Нужно пополнение, и полк его получил в количестве около 500 человек. Пополнение состояло сплошь из кубанских казаков. Казаки были влиты во все роты и даже в чисто офицерские: 7-ю и 9-ю, составив в них четвертые, "казачьи" взводы. Теперь полк генерала Маркова почти на две трети состоял из кубанцев". – Там же. Кн. 1. С. 293.

[28] Павлов приводит следующую дислокацию полка: "... 3-му батальону, как наиболее сильному офицерским составом, сменить на позициях 1-й и 2-й батальоны, а последним с одним орудием немедленно грузиться в железнодорожный состав. /…/ С ними уехал командир полка (Н.С. Тимановский – Р.Г.) и начальник дивизии (Б.И. Казанович – Р.Г.). В Динской остался отряд под командой полковника Дорошевича: батальон марковцев с двумя орудиями и 2-й конный офицерский полк". – Там же. Кн. 1. С. 296.

[29] Описывая потери полка, Павлов пишет: "Физическое состояние марковцев было чрезвычайно тяжелым. День боя под палящими лучами солнца, без воды, без еды. Подавлено в сильной степени и моральное состояние: неудачные атаки; десятки раненых, оставленных на поле боя, теперь занятого врагом; положение отрезанных от тыла; беспокойство за судьбу сотен раненых, наконец – свою. И в довершение всего – сильно поредевшие ряды рот: за день в двух батальонах выбыло из строя около 300 человек, т.е. почти треть состава". – Там же. Кн. 1. С. 298.

[30] Потери полка за 2 дня боев у Кореновской Павлов оценивает в 500 человек. Ротмистр Дударев упоминается как командующий батальоном (видимо, 1-м), полковник Генерального штаба Хованский убит, по сведениям Павлова, 24 июля (6 августа). – Там же. Кн. 1. С. 300.

[31] Имеется ввиду 3-й батальон: "Оставленный в станице Динской отряд полковника Дорошевича 16 (29) и 17 (30) июля провел в мелких стычках с красными, но 18 (31) июля последние перешли в наступление. Целый день шел бой. 3-й батальон отбивался контратаками, брал пленных, но в конце концов вынужден был отойти за речку Кочати". – Там же. Кн. 1. С. 301.

[32] Подводя итоги боям за предшествующие 12 дней, Павлов оценивал общие потери полка в 800 человек (выбывших из строя). Потери отчасти были восполнены: "...прибывшими пополнениями – двумя партиями добровольцев. Одна из них из города Екатеринослава, в 100 офицеров, была определена как 3-я рота полка, с переводом оставшегося ее состава в 1-ю и 2-ю роты. /.../ Другая партия в 60 офицеров распределена по 7-й и 9-й ротам". – Там же. Кн. 1. С. 304.

[33] С занятием города Офицерский генерала Маркова пехотный полк с Отдельной конной сотней 1-й дивизии и 2-й батареей был назначен в резерв армии (составил гарнизон Екатеринодара, неся караульную и патрульную службы). – Там же. Кн. 1. С. 311.

[34] Павлов пишет о реорганизации полка в августе 1918 г. в Екатеринодаре: "С первых дней пребывания в Екатеринодаре в полку генерала Маркова стали проводиться большие перемены, как в составе, так и в организации. Из него выделялись значительные группы чинов на формирование новых частей: 1. Чины Гвардейского батальона, сначала, как 4-го батальона, а затем – как Сводно-Гвардейского полка, в командование которым вступил полковник Дорошевич, помощник командира Офицерского полка. 2. Гренадеры – в Сводно-Гвардейскую часть. 3. Моряки частью на бронепоезда, частью во флот, который должен возродиться с выходом армии к берегам Азовского и Черного морей. 4. Были выделены офицеры в формирующиеся Кубанские пластунские батальоны, ввиду недостатка офицеров из казаков. 5. Около ста первопоходников были командированы на формирование особой роты при Ставке Командующего армией, для ее охраны и несения почетных караулов. Рота эта получила ту же форму одежды, что и полк генерала Маркова, но с заменой белых кантов и просветов на погонах оранжевыми. Черный и оранжевый – цвета Георгиевской ленты. 6. Наконец, по желанию, стали выделяться чины польского происхождения в Польский отряд. Возрождение свободной Польши было объявлено еще в начале Великой войны, а в революцию 1917 г. в составе Русской армии находился уже целый Польский корпус. С поражением Германии и восстановлением Польши этот отряд уехал на свою родину. В общем из полка было выделено около 400 человек. Но одновременно он и пополнялся добровольцами из южных губерний России, иногородними из освобожденных районов Кубани и отчасти пленными. Кроме того, в полк непрерывно возвращались выздоровевшие от ран. Вступив в Екатеринодар в количестве около 800 штыков, недели через три, полк достиг силы свыше 3000 штыков, не считая чинов разных команд. Полк получил следующую организацию: 1. 3 батальона, теперь уже по 4 роты в каждом. 7-я и 9-я роты остались чисто офицерского состава по 250 человек в каждой. Остальные роты – смешанного состава по 200 с лишним штыков. 2. Полковая пулеметная команда – 12 пулеметов и при ротах пулеметные взводы и 2 пулемета. 3. Конная сотня около 100 коней. 4. Разные вспомогательные отряды. Было получено начало обоза 2-го разряда". – Там же. Кн. 1. С. 313-314.

[35] Павлов пишет о потерях полка за бой 13 (26) сентября: 2-й батальон – 250 человек, 3-й батальон – 100 человек. – Там же. Кн. 1. С. 324.

[36] Потери полка в ходе боя 14 сентября составили около 250 человек. – Там же. Кн. 1. С. 325.

[37] Павлов отмечает прибытие в полк пополнения из 500 офицеров, казаков и добровольцев, после чего роты полка приблизились к составу в 200 штыков. – Там же. Кн. 1. С. 326.

[38] Потери полка в ходе боя 18 сентября (1 октября) оцениваются Павловым примерно в 150 человек. – Там же. Кн. 1. С. 328.

[39] За период с 21 по 30 сентября (4 – 13 октября) Павлов отмечает пополнение полка в 250 человек. – Там же. Кн. 1. С. 329.

[40] Сводно-Гвардейский полк, прибывший в Армавир в начале октября под Екатеринодар в составе около 1000 человек, за бой 2 (15) октября по данным Павлова, потерял не менее половины своего состава, после чего был отправлен на формирование в Екатеринодар. – Там же. Кн. 1. С. 329, 331.

[41] Потери полка за бой 2 (15) октября составили свыше 200 человек. – Там же. Кн. 1. С. 331.

[42] Потери полка при взятии Армавира составили около 300 человек. – Там же. Кн. 1. С. 333.

[43] Оценивая потери полка за время Армавирских боев, Павлов приводит следующее соотношение потерь и пополнения: за все время боев полк потерял до 2000 человек, получил пополнение до 1000 человек и перед Ставропольскими боями имел в своем составе около 1500 человек при числе рот от 40 до 200 человек. – Там же. Кн. 1. С. 335.

[44] Потери полка при взятии горы Недреманной не превысили 50 человек. – Там же. Кн. 1. С. 343.

[45] По оценке Павлова, потери полка за период Ставропольских боев составили до 500 человек, наличный состав рот достигал 30-40 человек и только в некоторых из них он доходил до 100. Там же. Кн. 1. С. 349. За время, проведенное в Екатеринодаре, полк пополнило около 800 человек (из ник 300 офицеров), роты стали численностью около 100, а 7-я и 9-я офицерские роты – свыше 200 человек (общая численность до 1500 человек). – Там же. Кн. 1. С. 350.

[46] Потери полка составили 400 человек. – Там же. Кн. 1. С. 352.

[47] В Спицевском полк получил пополнение количеством около 400 человек из иногородних кубанской области взятых в плен. – Там же. Кн. 1. С. 351.

[48] В ходе боев под селом Медведовским 2-й и 3-й батальон потеряли 200 человек из 500. – Там же. Кн. 1. С. 362.

[49] 1-й батальон 16 (29) декабря потерял около 100 человек (из них 1-я рота – 60). – Там же. Кн. 1. С. 364.

[50] По данным Павлова, к 20 декабря 1918 г. (2 января 1919 г.) полк понес большие потери, в ротах осталось по 20-40 человек. – Там же. Кн. 1. С. 367.

[51] К 21 декабря (3 января) в некоторых ротах полка оставалось около 15 человек, а общая численность доходила до 300 человек. – Там же. Кн. 1. С. 370.

[52] В конце декабря в полк вернулось около 200 человек из числа выздоровевших от ран и обморожений. Кадр полка стал постепенно пополняться пленными и выздоравливающими. До 30 пулеметчиков было переведено учебную пулеметную команду при формирующемся в Ставрополе запасном батальоне полка. – Там же. Кн. 1. С. 372.

[53] Деникин А.И. Вооруженные силы юга России. // Белое Дело. Поход на Москву. М., 1996. С. 41.

[54] Там же. С. 41.

[55] Там же. С. 53.

[56] Текст печатается по: Павлов В.Е. Марковцы в боях и походах за Россию в освободительной войне 1917-1920 гг. Кн. 2. Главы: "На Москву", С. 89-107; 115-133; "Отход", С. 133-159; "Отступление", С. 160-177; "Снова в Донбассе", С. 178-194; "В Ростове", С. 195-196

[57] Врангель П.Н. Записки. Ч.II. // Белое Дело. Последний Главком. М:, 1995. С. 262.

[58] Там же. С. 266.

[59] Текст печатается по: ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 251. Лл. 1-10.

[60] Павлов пишет о занятии Александровска: "В результате наступления дивизия взяла до 2000 пленных 3-й и 46-й стрелковой дивизии, бронепоезд, массу подвод с военным имуществом, походные кухни, прожектора, массу фуража и продовольствия. Захвачен и эшелон эвакопункта со всем медицинским персоналом и даже состав с комиссарскими семьями, главы которых предназначались к занятию соответствующих постов в Северной Таврии и Крыму. Дивизия понесла потери в 150 человек". – Павлов В.Е. Указ. соч. Кн. 2. С. 288-289.

[61] Описывая местность в предстоящей Заднепровской операции, Павлов писал об острове: "Остров Хортица – самый большой из островов на Днепре. Его длина до 10 верст, ширина 2 версты. Он находился на том рубеже Днепра, где река, вырвавшись из восьмидесятиверстного порожистого русла со многими скалистыми маленькими островами и пройдя через узкие каменные ворота, над которыми проходила железная дорога, обретала, наконец, свое спокойное течение, делясь на многие рукава, протоки, между которыми находились известные днепровские плавни. Самый рубеж между каменной грядой, которую пересекал Днепр и начинавшимися к югу плавнями, проходил по острову, деля его почти на две равные половины, северную – возвышенную, и южную – низменную. /…/ Остров обтекали два рукава: с восточной стороны – Новый Днепр, шириною до 150 шагов, глубокий и с быстрым течением; с западной – Старый Днепр, шириною шагов в 100, имевший пять бродов по грудь и один по пояс. Чтобы удерживать остров, нужно было, прежде всего, обладать им полностью и затем иметь на нем орудия, так как три брода не могут наблюдаться с восточного берега Днепра… – Там же. Кн. 2. С. 290, 291.

[62] Потери марковцев на острове Хортица в ходе боев 10 – 12 (23 – 25) сентября составили свыше 150 человек. – Там же. Кн. 2. С. 291. Во время пребывания на Хортице до начала операции 1-й полк получил пополнение, роты полка стали насчитывать по 40-50 штыков. – Там же. Кн. 2. С. 293.

[63] Павлов писал о месте переправы на правый берег Днепра: "Как выглядело место переправы? На опушке леса – валик нанесенного песка. Затем шагов 30-40 – песчаный берег; дальше – русло Днепра в 100 шагов, снова песчанный берег в 50 шагов, валик песка, полоса кустарников и деревьев и круто поднимающийся высокий край реки. Позиция противника по валику наносного песка, перед ней устанавливается проволочное заграждение; по высокому краю берега также окопы. В окопах много пулеметов. Несколько батарей их пристреляно к броду. Брод? Ясно виден – песчаный, глубиной по пояс, но только в своей наиболее мелкой части; влево он круто обрывается, и вода совершенно темная; вправо глубина увеличивается постепенно; течение быстрое. – Там же. Кн. 2. С. 296.

[64] По данным Павлова потери Марковской дивизии за 25 сентября (8 октября) составили около 150 человек, при этом было взято в плен до 500 пленных и на одной только переправе захвачено 12 пулеметов. – Там же. Кн. 2. С. 299.

[65] Павлов приводит сведения о взятии 3-м полком дивизии у деревни Веселая до 400 пленных. – Там же. Кн. 2. С. 299.

[66] Павлов отмечает взятие в плен 1-м полком до 300 человек пленных. – Там же. Кн. 2. С. 299.

[67] После отбития нападения на переправу 4-й Дроздовский полк был отозван в Александровск; на охране переправы остались Марковская инженерная рота и 1-я батарея Марковской артбригады, что, по мнению Павлова, перекладывало оборону переправы целиком на Марковскую дивизию и представляло для нее непосильную задачу. – Там же. Кн. 2. С. 300.

[68] Павлов, использовавший более обширные записки полковника А.Г. Битенбиндера, приводит отрывок из них, касающийся 28 сентября (11 октября): "…Но сон бежал от меня. Инстинкт подсказывал, что дивизии угрожает какая-то опасность. Я начал ломать себе голову – что бы такое предпринять, дабы приковать красных к фронту, отвлечь их внимание от нашего открытого левого фланга и тыла с переправой у Хортицы. В это время дверь открылась, и на пороге появился офицер, а за ним стройная фигура щегольски одетого советского офицера в шишаке "Буденовке", который вытянулся в струнку и отчетливо отрапортовал: "Начальник службы связи Московской школы красных курсантов". Мурашки пробежали у меня по спине: этого еще не хватало!". – Там же. Кн. 2. С. 300.

[69] Павловым приводятся строки из записок Битенбиндера об итоге маневра, предпринятого красными для окружения дивизии: "Красные сделали ошибку. Вместо дальнего обхода дивизии они совершили ближний обход. План их – взять марковцев в тиски между Днепром и частями 3-й и 46-й стрелковых дивизий с одной стороны и бригадой курсантов с другой вполне отвечал обстановке и соотношению сил. Но этот план не удался". – Там же. Кн. 2. С. 301-302.

[70] В ходе боев 29 сентября (12 октября) 2-й полк захватил до 400 пленных и потерял убитыми около 20 человек и ранеными около 100. – Там же. Кн. 2. С. 301.

[71] После данного случая начальник дивизии генерал Третьяков отрешил командира 1-го Марковского полка полковника Марченко, отвечавшего за охранение, от командования полком.

[72] Павлов, подводя итог боям Марковской дивизии на правом берегу Днепра, писал: "Шли разговоры о минувших боях. В них была особенность: чувство одиночества, сознание, что сзади Днепр, ощущение непосредственной силы врага, прикрепленность к месту без того, чтобы бить. Преследовать. Но все же бои провели хорошо. Восемь суток почти без отдыха и сна; трое суток без подвоза пищи; питались мясом убитых коров, в небольшой степени картофелем, но без соли и хлеба. Кашевары рассказывали, как они метались то к переправе, то обратно. Дивизия потеряла до 500 человек, почти четверть состава. Взяли до 1500 пленных, орудие, много пулеметов. Наглядно видели, какие большие потери нанесли красным и их курсантам. Разговор естественно переходил на большие масштабы. Дивизия выполнила определенную задачу в операции крупного размаха, цель которой – ликвидация Каховского плацдарма красных. Корниловцы говорили, что до него они не дошли, а чем завершилась эта операция, они не знали. Потом сообщили, что 2-я армия из-за Днепра тоже вернулась в исходное положение". – Там же. Кн. 2. С. 305.


Оглавление части 2  |  В начало страницы |  Продолжение - Часть3