серия "Белые воины"

МАРКОВ
и МАРКОВЦЫ

Часть 2

Марковцы




2-й КУБАНСКИЙ ПОХОД



Оглавление книги |  Часть 1 |  Часть 2 |  Часть 3 |  Приложения |  Фотографии и иллюстрации










2-й КУБАНСКИЙ ПОХОД

2-й Кубанский поход начался выступлением 9 - 10 (22 - 23) июня 1918 г. из района станицы Мечетинская на Кубань частей Добровольческой армии и завершился занятием западной части Кубанской области и Черноморской губернии в августе 1918 г., а затем, к концу 1918 г., после тяжелых боев под Армавиром и Ставрополем, освобождением всего Северного Кавказа.

План похода разрабатывался с середины мая 1918 г. За овладение в первую очередь Кубанью высказывалось руководство Добровольческой армии в лице командующего армией генерала А.И. Деникина и начальника штаба генерала И.П. Романовского. Донской атаман генерал П.Н. Краснов, напротив, старался склонить руководство Добровольческой армии к удару на Царицын. В итоге, чтобы обезопасить свой тыл и провести пополнение рядов армии, Деникиным было принято решение наступать на Кубань.

Деникин писал, что "стратегически план операции заключался в следующем: овладеть Торговой, прервав тем железнодорожное сообщение Северного Кавказа с Центральной Россией; прикрыв затем себя со стороны Царицына, повернуть на Тихорецкую. По овладении этим важным узлом северокавказских железных дорог, обеспечив операцию с севера и юга захватом Кущевки и Кавказской, продолжать движение на Екатеринодар для овладения этим военным и политическим центром области и всего Северного Кавказа"[14] . В силу указанной стратегической цели военные действия были в основном сосредоточены вдоль железнодорожных линий (главным образом, Владикавказской железной дороги) и их узловых станций: Тихорецкой, Торговой, Кущевки, Кавказской, Кореновской и Екатеринодара: "В этом походе армия, невзирая на свою малочисленность, двигалась все время широким фронтом для очистки района от мелких банд, для прикрытия железнодорожного сообщения и обеспечения главного направления от удара мелких отрядов и ополчений, разбросанных по краю"[15] . Оценивая значение похода, Деникин впоследствии писал: "...в течение 20 месяцев Северный Кавказ был отрезан от Центральной России, а центр страны - от всероссийских житниц - Кубанской области и Ставропольской губернии - и от грозненской нефти. Это обстоятельство, несомненно, подрывало экономический базис Советской власти..."[16] .

Частям Добровольческой армии противостояли силы 11-й Красной армии Главкома Сорокина, по своей численности значительно превосходящие силы добровольцев (Деникин оценивал соотношение сил к началу похода как 8,5-9 тысяч против 80-100 тысяч в пользу противника). Итогом длительных боев были огромные потери во всех частях Добровольческой армии (состав некоторых полков, в том числе Марковского, сменился за время похода несколько раз) и выход к началу 1919 г. в Каменноугольный бассейн.

Первая часть очерка о 2-м Кубанском походе, до смерти генерала Маркова, печатается по книге "Марковцы в боях и походах за Россию в освободительной войне за Россию". Кн. 1. Главы: "Снова на Дону" и "Второй поход на Кубань"[17] .

Вторая часть печатается по воспоминаниям неизвестного офицера 1-го Офицерского генерала Маркова полка, хранящихся в Государственном архиве Российской Федерации: ГА РФ. Ф. 5827. Оп. 1. Д. 96. По структуре содержания очерк, очевидно, написан на основе полевой книжки или дневника боевых действий, имевшихся в руках автора, и состоит из нескольких частей. Достаточно кратко он повторяет ранее описанные В.Е. Павловым события, включая смерть генерала Маркова. Интересно мнение автора о 2-м Кубанском походе, отличающееся от общепринятой точки зрения (подчеркивается неправильность выбранного руководством армии направления движения на юг, и в этом видится основная причина поражения Белого движения) и прогерманская ориентация (союз с немцами для свержения большевиков).


В.Е. Павлов


СНОВА НА ДОНУ

8 (21) мая генерал Марков провел беседу с чинами своей бригады в здании станичной школы. Школа к назначенному часу была буквально набита, многие не могли уже в нее протиснуться. Легкий гул разносился в помещении от сдержанных разговоров, взоры всех часто обращались в сторону входных дверей.

- Генерал Марков!

С папкой бумаг быстрым шагом он вошел в помещение, поднялся на кафедру, поздоровался с присутствующими и закурил трубку.

- Я собрал вас, господа, чтобы поделиться с вами собранными из всевозможных источников сведениями о России, - начал он.

Кратко, выпукло, образно, в живой речи он осветил значение проделанного добровольцами Кубанского, Корниловского похода в начавшейся борьбе за освобождение Родины. "Сигнал для всех патриотов дан, и место сбора - Добровольческая армия". Долг патриотов и офицеров - продолжать борьбу с полным напряжением сил. Указывая на пачку газет, лежащих перед ним, генерал Марков заявил, что нашлись и другие организации, зовущие к себе на службу офицеров, сулящих им производство в чины, командное положение и большое содержание.

- Как офицер Великой Русской армии и патриот, я не представляю для себя возможным служить в какой-нибудь Крымской или Всевеликой республике, которые мало того, что своими идеями стремятся к расчленению Великой России, но считают даже допустимым вступать в соглашение и находиться под покровительством страны, фактически принявшей главное участие в разрушении нашей Родины.

- Что дадут офицерам, пошедшим на службу в какие-то Татарские и иные армии, несуществующие государства? Хотите хватать чины? Пожалуйста: обгоняйте меня, но я, как был произведен в генерал-лейтенанты законным Русским Монархом, так и останусь им до тех пор, пока снова не явится законный Хозяин земли Русской. И что будут делать офицеры этих армий, когда те будут расформированы?

Далее генерал Марков сказал, что генерал Алексеев и Командующий армией получают письма от всяких "благодетелей" и "патриотов" с советами и рецептами по спасению Родины, о которых ставятся в известность разными темными лицами и чины армии. Добровольческая армия стоит на правильном пути и имеет свои "рецепты", достойные Родины и армии, и он передал просьбу генерала Деникина не осложнять и не затруднять ему его тяжелой работы.

Затем генерал Марков, указывая на лежащую отдельно пачку бумаг, сказал:

- Вот здесь лежат несколько рапортов. Их подали некоторые из чинов моей бригады. Они устали... желают отдохнуть, просят освободить их от дальнейшего участия в борьбе. Не знаю, может быть к сорока годам рассудок мой не понимает некоторых тонкостей. Но я задаю себе вопрос: одни ли они устали? Одни ли они желают отдыхать? И где, в какой стране они найдут этот отдых? А, если, паче чаяния, они бы нашли желанный отдых, то... за чьей спиной они будут отдыхать? И какими глазами эти господа будут смотреть на своих сослуживцев, в тяжелый момент не бросивших армию? А если после отдыха они пожелают снова поступить в армию, то я предупреждаю: в свою бригаду я их не приму. Пусть убираются на все четыре стороны к чертовой матери, - и генерал Марков передал командирам частей несколько рапортов для немедленного увольнения их подателей.

Далее он добавил, что Командующим разрешены короткие отпуска для чинов армии. Желающие воспользоваться отпуском должны подать рапорты. Последовательно, насколько позволит боевая обстановка, их просьба будет удовлетворена.

После этого генерал Марков предложил задавать ему вопросы. Поднят был "больной вопрос" - о тыле армии, живущем за ее спиной и ничем не приходящим ей на помощь.

Генерал Марков упомянул о 400 рублях, которые дали ростовские богачи генералу Алексееву, и о миллионах рублей, которые они вручили большевикам, когда Добровольческая армия оставила Ростов. Как это понять? В то время, когда льется кровь, находящиеся за ее спиной должны чем-то платить, как-то поддерживать армию, помогать ей. Наша гуманность погубит нас. Война не терпит поблажек, тыл должен понимать это. Но, видимо, в таком случае приходится не просить, а требовать, тогда и результат войны будет другой.

- Поверьте мне, - сказал генерал Марков, - дайте время окрепнуть армии, немного больше территории, и я первый буду просить Командующею взяться за тыл, оздоровить его!

Был поднят офицерами и другой "больной" вопрос: ненормальность положения, когда младший по службе и в чине является начальником старшего. Генерал Марков на это ответил твердо и решительно:

- Мой принцип: достойное - достойным. Я выдвину на ответственный пост молодого, если он способнее старшего. - В заключение генерал Марков сказал:

- Наша работа - только начало обновления Родины. Кубанский поход - это первый маленький эпизод. Но верьте, Россия будет великой и сильной, будет как огромное, греющее и животворящее всех солнце. Нам надо хотеть Ее, дерзать и бороться. - И, попрощавшись с соратниками, добавил: - Не опаздывайте на перекличку!

Эта беседа, длившаяся несколько часов, имела решающее влияние на всех. Сомнения, колебания отпали решительно и быстро. Подавшие рапорты об уходе из армии, за одиночными исключениями, взяли их обратно. С этого момента вопроса о срочном служении и борьбе за Родину уже не поднималось: служба стала бессрочной и могла кончиться лишь после освобождения страны и установления в ней порядка. Все вопросы политики были с полным доверием и безраздельно вверены Вождям армии.

Моральный кризис миновал. Армия сохранена.

На следующий день, 9 (22) мая, по случаю Престольного Праздника Егорлыцкой церкви был парад войск Егорлыцкого района. Принимал парад генерал Марков. Громким и восторженным "ура" встречали и отвечали генералу Маркову части. Громкое "ура" кричали они в честь генерала Деникина.

После парада 9 (22) мая стали разрешаться отпуска сроком на две недели. В виде исключения были отпущены все вновь произведенные в офицеры. Разрешались отпуска и в районы немецкой оккупации с условием не носить знаки, говорящие о принадлежности к Добровольческой армии. Скоро отпало и это условие: немцы относились весьма благожелательно к чинам армии.

Из отпусков в полк вернулись не все. Невернувшиеся принадлежали, главным образом, к 5-й роте Офицерского полка - молодые офицеры, произведенные в Ольгинской и Егорлыцкой. Оказалось, что штабс-капитан Парфенов, их бывший командир по Юнкерскому батальону до начала Кубанского похода, офицер открытых монархических убеждений, сыграл на монархических чувствах этой молодежи и убедил ее перейти с ним в Астраханскую армию, формирующуюся в Ростове и подчиненную донскому командованию. Для большей убедительности он говорил молодежи, что Добровольческая армия стоит за Учредительное Собрание, а следовательно, идет за социалистами и республиканцами, не будет иметь не только успеха в борьбе и быстро снизойдет на "нет", так как никто не пойдет в ее ряды, а те, кто войдет, скоро оставят ее. Ему поверили.

Штабс-капитан Парфенов оказался "голым" монархистом: в Ольгинской он отказался служить в одном батальоне с "социалистами", как он называл Студенческий батальон, теперь он рьяно стал на службу за немецкие деньги, отдавшись немцам для выполнения их тайных желаний. Помимо этого, методы его действий оказались далеко не честными в отношении Национальной армии, каковой была Добровольческая армия. Всем этим он очернил себя и как монархиста, и как Русского Добровольца.

Штабс-капитану Парфенову удалось сформировать роту лишь в 40 человек. Месяца полтора спустя его рота была послана в бой к северу от станции Великокняжеской и была сметена контратакой красных. Вышло из боя 7 человек со своим командиром.

Добровольческая армия окрепла духом. Она усиливалась и своей численностью. Беседы и смотры, связанные одной Идеей, взаимно дополняя друг друга, сыграли положительную роль. Дисциплина в ее глубоком смысле и подлинном ее понимании была восстановлена и утверждена.

10 (23) мая вечером как-то неожиданно передано приказание, вызвавшее бодрое оживление. Офицерскому полку, 1-й батарее, дивизиону Черкесского полка и конной сотне Егорлыцкого ополчения приготовиться к выступлению утром 11 (24) мая. Оказалось, сильный отряд красных перешел в наступление со стороны станицы Великокняжеской и стал теснить Донской отряд к западу. Создавалась угроза тылу армии и перерыву сообщений с Новочеркасском.

11 (24) мая утром отряд под командой генерал Маркова выступил в северо-восточном направлении. Пехота на подводах. Проделав до 40 верст, остановился на ночлег в зимовнике Королькова.

12 (25) мая отряд выступил дальше, взяв направление на казенный мост через реку Маныч. Расчет генерала Маркова был такой: когда главные силы красных перейдут мост и увлекутся преследованием Донского отряда, внезапным ударом им в тыл захватить мост, разрушить его и затем совместно с донцами уничтожить красных. Этот расчет всецело зависел от точных данных разведки. Но данные оказались неправильными, и удар отряда генерал Маркова пришелся не в тыл противнику, а по главным его силам, готовым к бою. Бой был жестокий и упорный. Красных разбить не удалось, они отстояли мост и смогли отойти за реку. Донской отряд захватил два орудия. Офицерский полк потерял несколько десятков человек.

13 (26) мая отряд вернулся в Егорлыцкую. В Офицерском полку сочли эту операцию удачной, но иначе оценили ее в штабе армии: там ожидали полный разгром красных. Не оправдавшаяся надежда штаба стала реальным упреком генералу Маркову и задела его весьма глубоко. Генерал Марков сам сознавал и переживал неудачу операции. Произошел серьезный конфликт между ним и штабом, устраненный принесенным генералом Романовским ему официальным извинением. Обо всем этом в частях не знали.


РЕФОРМИРОВАНИЕ ДОБРОВОЛЬЧЕСКОЙ АРМИИ

Генерал Марков, казалось, совершенно не отдыхал. С утра до вечера его можно было видеть в станице или скачущим куда-то верхом, или идущим куда-то быстрым шагом. Не было частей в его бригаде, которых он не навестил бы, не поговорил.

Особенное внимание он стал уделять Кубанскому стрелковому полку, который ежедневно увеличивался в составе, пополняясь приходящими с Кубани казаками. Вот он входит в один дом и застает казаков игравшими в карты, а рядом других, занимающихся уничтожением насекомых на своем белье. Казаки вскочили с растерянным видом. Генерал бодро и весело поздоровался с ними и сейчас же заговорил:

- А играть в карты - не солдатское дело, а вот это - солдатское, - указав на ловцов зверей.

Начав с этой полушутки-полувыговора, генерал Марков продолжал шутить и незаметно перешел на серьезный тон и указание - быть готовыми к бою. Казаки отвечали ему дружным: "Так точно! Слушаюсь!".

- Ну, продолжайте свои дела! - сказал он в заключение и ушел. Его проводили толпой.

- Ну и генерал! Орел! Вот бы нам его Атаманом! - говорили все в один голос, занявшись "своим делом", но не карточной игрой.

"Налетал" генерал Марков и к черкесам, служившим в его конвое и в Черкесском конном полку - все так же весело, с шутками. Эти простодушные люди любили его за беззаветную храбрость, за сердечный, без высокомерия к ним подход, за заботу о них, за веселый нрав и справедливость. Поэтому черкесы всегда высоко ценили его похвалы, благодарности и по достоинству оценивали его взыскания, наказания и даже гнев. Случай, когда в походе генерал Марков плеткой выгнал в степь за грабеж одного черкеса с предупреждением: вернется - расстреляет, вызвал в них восхищение. Черкесы, как и все добровольцы, не только любили своего Генерала, не только боялись, но и буквально обожествляли его и были самозабвенно преданы ему.

***

В то время, как Кубанский стрелковый полк быстро рос, в Офицерский полк пополнений не поступало. Очевидно, начальство надеется на прибытие офицерского пополнения - так предполагали в полку, хотя были бы рады и кубанцам, так как судя по тем, которые пришли к ним из Кубанского похода, кубанцы показали себя великолепным исполнительным дисциплинированным элементом. Помимо этого, они показали, что питают большое уважение к офицерам, как к начальникам, так и рядовым из них, стоящих с ними в общих рядах и выполнявших те же задания, что и они. Казаки старались подражать офицерам и проявляли искреннюю готовность всячески услужить им. Казалось, возвращались старые, дореволюционные времена, когда у русских солдат не было революционного угара и разнузданности.

Предположения офицеров об офицерском пополнении в полк подтвердил и генерал Марков. И, действительно, пополнение стало прибывать ежедневно, хотя и малыми группами. Группы представлялись генералу Маркову, и каждому добровольцу он задавал 2-3 вопроса. Присутствующие на одном из таких представлений обратили внимание на довольно продолжительный разговор Генерала с прибывшим поручиком.

- Как?! Вы решили идти по стопам дядюшки?

- Так точно! Насколько мне удастся, - был ответ поручика.

Попав в роту, этот поручик вызвал к себе большой интерес. Оказалось, он, поручик Незнамов, племянник профессора академии Генерального штаба, генерала Незнамова, был знаком с генералом Марковым еще до войны. Во время войны связь между ними была потеряна, и вот - эта встреча в Добровольческой армии. Поручику Незнамову пришлось много рассказывать офицерам о тогда еще подполковнике Маркове, но и расспрашивать их о его службе в последние годы. Вывод поручика Незнамова: теория военного искусства, которую генерал Марков высказывал до войны, блестяще подтверждалась его делами последующих лет.

Порадовал поручик Незнамов офицеров своею уверенностью в поступлении в армию значительного числа офицеров и вообще добровольцев и, главным образом, сообщением о большом отряде полковника Дроздовского, имеющего чуть ли не 10 орудий и даже один бронеавтомобиль. Сомнения о росте Добровольческой армии окончательно рассеивались.

***

Генерал Марков хлопотал о возможном усилении своей бригады. Он довел свою 1-ю батарею до четырехорудийного состава, получив одно орудие от 2-й бригады и другое от донцев. Орудия, правда, были неисправны: их удалось поставить в строй лишь после начала нового похода армии. Для их обслуживания из 2-й роты Офицерского полка были выделены все артиллеристы, назначенные в нее во время отхода от Екатеринодара.

Для своей бригады генерал Марков считал необходимым иметь и маленькую кавалерийскую часть. По его просьбе командир конной бригады, генерал Эрдели, выделил сотню кубанских казаков под командой есаула Растегаева, которая получила название Отдельной конной сотни при 1-й пехотной бригаде.

- Сотне нашить черные погоны, - приказал генерал Марков, когда смотрел ее. С этого времени она неофициально стала называться "марковской", как по подчинению генералу Маркову, так и по погонам его Офицерского полка.

Росла численно 1-я инженерная рота. Она оставалась еще как пехотная единица, но уже стала выделять своих чинов по разным специальным службам: по связи, на железную дорогу (небольшой отрезок линии Торговая - Батайск), в броневой дивизион (в армии появились бронеавтомобили) и даже авиацию (авиация Добровольческой армии зародилась в Ростове, но как донская. Немцы дали 3 старых аппарата; из Киева прилетел русский аппарат. Эта эскадрилья производила полеты на фронте Донской армии, но когда Добровольческой армией была взята станция Тихорецкая, она перелетела туда).

В течение мая месяца шло непрерывное численное усиление Добровольческой армии. 26 мая (8 июня) с Кубани пробились даже два казачьих полка, до 1500 шашек, со своими Императорскими штандартами. В торжественной встрече их принимали участие части Егорлыцкого гарнизона с 1-й батареей (Офицерский полк в это время был на формировании в Новочеркасске).

Затем была торжественная встреча отряда полковника Дроздовского, пришедшего из Новочеркасска, отряда "рыцарей духа, пришедших издалека и вливших в армию новые силы", как сказал генерал Алексеев, встречая его у станицы Мечетинской. У Егорлыцкой его встречал гарнизон этой станицы, выстроившись вдоль дороги и отдавая ему честь. "Дроздовцы", как стали называть пришедших, пройдя перед фронтом, выстроились на левом фланге стоявших частей и предложили старым частям Добровольческой армии войти в станицу первыми и, когда те проходили перед ними, они отдали им честь. Все были поражены силой "дроздовцев": Офицерский полк в 1300 штыков; конный дивизион - до 300 шашек; Инженерная рота; небывалая в Добровольческой армии артиллерия в 10 легких и 2 тяжелых орудия и бронеавтомобиль "Верный".

К началу июня месяца армия почти утроила свой численный состав и особенно в коннице. Это позволило придать каждой пехотной бригаде по конному полку и переименовать бригады в дивизии. Армия получила следующую организацию и состав:

1-я пехотная дивизия. Начальник дивизии - генерал Марков.

1. 1-й Офицерский полк - "марковский", ставший под № 1 ввиду вхождения в армию 2-го Офицерского полка.

2. Кубанский стрелковый полк.

3. 1-й Офицерский конный полк.

4. 1-я инженерная рота.

5. 1-я Офицерская батарея.

6. Отдельная конная сотня.

2-я пехотная дивизия. Генерал Боровский.

Корниловский ударный и Партизанский полки; Кубанский конный полк; 2-я инженерная рота и 2-я Офицерская батарея.

3-я пехотная дивизия. Полковник Дроздовский.

2-й Офицерский стрелковый полк; 2-й Офицерский конный полк; 3-я инженерная рота и 10 легких и 2 тяжелых орудия.

1-я конная дивизия. Генерал Эрдели.

Четыре Кубанских казачьих полка.

Конная бригада. Генерал Покровский.

Два Кубанских казачьих полка; два орудия.

Два отдельных Кубанских пластунских батальона.

Броневой дивизион - 3 машины.

Общая численность - армии около 10000 штыков и сабель. /…/


В НОВОЧЕРКАССКЕ

"Генерал Марков уезжает в отпуск", - пронесся слух во всей его бригаде. Об этом заговорили: "Ему нужно отдохнуть!", "Раз он уезжает, значит не предвидится в ближайшее время боевых действий".

Он уехал 17 (30) мая, как и все отпускные, на две недели. Накануне, прощаясь со своим Офицерским полком, обрадовал его: "Скоро и вы пойдете в Новочеркасск! Пойдет туда и Конный офицерский полк". 1-ю батарею обрадовать не мог, его просьба удовлетворена не была, но утешил ее: "Ненадолго расстаемся".

За время отсутствия генерала Маркова произошло лишь одно выступление частей его бригады: Кубанского стрелкового полка и 1-й батареи с конной частью донцев в направлении на село Гуляй-Борисовку, где красные сосредотачивали свои силы. Меткий огонь батареи расстроил цепи противника, атака кубанцев обратила их в бегство, а донцы расправились с ними холодным оружием.

22 мая (4 июня) выступил на отдых Офицерский полк. Его уход вызвал среди жителей станицы сильное беспокойство, несмотря на то, что в станице оставались Кубанский стрелковый полк, части кавалерии, а на ее окраине всегда стояло охранение, были окопы, и на позиции одно орудие. Успокоились жители, когда им было объявлено о приходе другого Офицерского полка.

***

Стояла чудесная весенняя погода. Степь покрыта свежей, сочной, богатой зеленью. В воздухе реют птицы, наполняя его своим пением. В природе радость и счастье.

Радость в сердцах у "марковцев": они идут на полный отдых в большой культурный город, где получат возможность отвлечься от однообразия степи, станиц, хуторов. Поход их с остановками на ночлег в станицах, по сухой дороге не утомителен вовсе. Мысли и разговоры забегают вперед - в Новочеркасск. Там Марков, их раненые друзья и откровенные и тайные предположения.

Полк идет из Егорлыцкой в Мечетинскую, затем в Кагальницкую, в Хомутовскую, уже известные ему. В феврале он проходил их в обратном направлении, в непролазную грязь. Шел тогда в полную неизвестность, "к черту на рога". "Марковцы" вспоминали то время. Вот только очень многих уж нет в их рядах... Нет и Корнилова!

Из Хомутовской полк пошел не старой дорогой на Ольгинскую - там немцы, а свернул на Манычскую, из которой, переехав через Дон на пароходе, направился в Новочеркасск.

На одном из переходов колонна полка остановилась, и ей было приказано построиться вдоль дороги. Навстречу шла другая колонна с Национальным флагом впереди. Объявили: "отряд полковника Дроздовского". Раздались команды, разнеслось громкое "ура". 1-й Офицерский полк приветствовал своего нового соратника - 2-й Офицерский полк.

С восторгом всматривались в лица бойцы обоих полков. Ведь оба полка до их встречи проделали свыше чем по 1000 верст. Они не останавливались перед препятствиями, шли врознь к одной цели, и теперь пойдут к ней вместе. Ура!

Поразила "марковцев" сила проходившей перед ними колонны - свыше 1000 человек (артиллерия и конница отряда полковника Дроздовского шли через Аксай). Еще больше поразил вид бойцов: отлично и однообразно одетых и с таким же боевым снаряжением. Ни лицах бодрость, уверенность. Порядок и дисциплина. Общее впечатление - восторженное.

Полки разошлись в противоположных направлениях. У "марковцев" - новая тема для разговоров: внешний вид их самих. Он не бодрящий. Разнородное обмундирование и, к тому же, потрепанное до последней степени. Убогое снаряжение... Разнообразие в бедности! Но стоит ли печалиться об этом? Ведь всякий знает, где были и что перенесли они. Лишь человек, придающий исключительное значение внешнему виду, может осудить или посмотреть свысока.

***

Первыми из участников Кубанского похода в Новочеркасск прибыли раненые. Походный лазарет последний раз потряс их на подводах до станицы Манычской, откуда они в течение нескольких дней пароходами по Дону до Аксая и далее по железной дороге перевозились в Новочеркасск. Новочеркасск сердечно встретил раненых, которые в числе свыше 1500 человек заполнили все городские лазареты. Условия, в которые попали они, конечно, были несравнимы с условиями в походном лазарете. Внимание жителей радовало.

Трогательны были встречи и отношение к раненым того женского персонала на Грушевской, где раньше жили первые добровольцы.

"Нянюшки нас разыскали. Они знали почти всех на Грушевской по фамилиям и именам.

- А как Некрашевич, Ненинский, Казара?

- Убиты.

- А Шурка Рашевский, Шурка Андреев?

- Рашевский убит, Андреев ранен.

Кадетик Буковский, доброволец Боггаут, кадет Поляков - убиты. Прапорщики Шверин, Черных, Пантелеев в пенсне, Крылов с двумя наганами, над чем когда-то нянюшки смеялись, потому что в остальном вид у него был довольно мирный - убиты. Козловский, поручик Топорков со своим характерным ярославским говором - убиты... Нянюшки плачут... Родные их едва ли узнают, где погибли они. Но все-таки они были оплаканы от чистого сердца этими русскими женщинами".

Вскоре приехал в Новочеркасск генерал Марков, который после официальных визитов стал немедленно обходить лазареты.

"Появление генерала Маркова в лазаретах вызвало слезы радости у раненых. С гордостью мы смотрели на него и, кто мог, в своих рваных мундирах выходили на Московскую улицу или в Александровский сад, чтобы лишний раз увидеть своего любимого Вождя, где он в сопровождении офицеров нагонял страх на тыловых патриотов".

"Почему вы небрежно приветствуете генерала? - строго обратился генерал Марков к проходившему хорунжему и сейчас же иронически сказал: - Впрочем, извините! Вы же не русский, а республиканский офицер! - и пошел дальше.

Замечена была какая-то большая перемена в психике генерала Маркова: "Он казался не таким, как раньше, а как-то сильно раздраженным и даже придирчивым. Не знаю, была ли усталость, было ли то предчувствие?".

В Новочеркасске генерал Марков сменил свои погоны офицера Генерального штаба на "марковские" - черные, что решительно побудило всех "марковцев" озаботиться приобретением таких погон.


ПЕРВОЕ ПОПОЛНЕНИЕ

Вторая половина мая месяца. На вокзале города Новочеркасска с поездов, приходивших с севера и юга, выгружался народ и быстро куда-то расходился. Лишь одиночки и маленькие группы, не торопясь, шли на вокзал, ища коменданта станции. Одеты они были частью в штатское, частью в военное обмундирование, с погонами или без погон, с небольшим багажом и даже без него. Быстро перезнакомились: все офицеры, и все приехали поступить в Добровольческую армию.

Комендант дал адрес. Пошли бодро и весело. Радовал весь в цветущих акациях город; опьянял густой их запах... Многое тяжелое позади.

В Бюро записи явились полковнику. Опрос был строгий и пристрастный:

- Почему вы не сочли для себя нужным явиться значительно раньше?

Заявления, что они прибыли из Смоленска, Москвы, прямо с фронта, не считались уважительными.

- Вы полковник? Потрудитесь представить двух свидетелей.

Эти и подобные им вопросы несколько задевали самолюбие являвшихся, но "явка с опозданием" повелевала снести это безропотно.

Новоприбывшие были направлены в здание Мариинского женского института, где их встретил молодой офицер-"марковец", скромно и подтянуто одетый, деловито отведший их в одну из комнат, объяснивший все, что необходимо, и предложивший старшему в чине быть старшим в комнате.

- За всеми вопросами прошу обращаться ко мне, - добавил он.

В этот же день и на следующий прибыли новые добровольцы, и число их перевалило за сто человек. Уже несколько комнат было занято ими. Все были молодые офицеры, все фронтовики, почти всем пришлось пробиваться сквозь большевистские заставы, в пути терять своих компаньонов; и все неделями и месяцами бродили по югу России с одной мыслью - в Добровольческую армию! Армию они не застали на Дону и им пришлось осесть по станицам и хуторам, скрываться и путаться - многим без денег, подаянием.

Утром комнаты обошел дежурный по общежитию, просил соблюдать порядок и чистоту. Он заявил, что генерал Марков в Новочеркасске и весьма возможно сегодня придет в институт. Естественен был вопрос ему: "Кто генерал Марков?" Не столько слова его ответа, сколько тон и восторженный отзыв говорили всем об исключительности генерала Маркова. Судя по тому, что дежурный бегом подымался наверх в комнаты офицеров и не задерживался больше чем на минуту-две, также бегом сбегал вниз и еще по тому, что дежурный несколько нервничал, офицеры невольно заражались его настроением и с волнением ожидали прихода Генерала.

Но вот дежурный молнией промчался по комнатам, бросая: "Генерал Марков!".

Разговоры моментально прекратились. Все стали подтягивать пояса, приводиться в порядок. Никто уже не присел. Абсолютная тишина. Снизу послышался четкий рапорт дежурного офицера:

- Ваше Превосходительство! В помещении 1-го Офицерского полка все благополучно. Налицо 126 человек пополнения.

- Здравствуйте! - сказал молодой, энергичный голос.

- Здравия желаю, Ваше Превосходительство! - ответил дежурный.

- Идемте в помещение!..

Бодрым шагом по лестнице подымалось несколько человек.

- Господа офицеры! - скомандовал дежурный.

В комнату вошел Генерал. Если бы даже и не было предупреждения о приходе генерала Маркова, и то все сразу же догадались бы, что это вошел он.

- Здравствуйте, господа офицеры! - бодро поздоровался он. Офицеры ответили положенным поклоном.

- Садитесь! - и сам сел на стол, обводя взглядом своих черных, пронизывающих глаз всех присутствующих.

- Приветствую ваше решение встать на борьбу за Родину. Это дело и долг каждого честного офицера, - сказал генерал.

- Скажите, поручик, вы откуда прибыли? - обратился генерал Марков к первому офицеру. - Что известно было там о Добровольческой армии? Собираются ли ехать сюда другие?

Такие вопросы были заданы всем. Но его внимание особенно привлекали те, которые пробрались из центральных губерний: Смоленской, Курской, Московской... Их он спрашивал:

- Есть ли какие-либо организации среди офицерства? Не известны ли планы организаций?

Прибывшего из Смоленска спросил:

- Откуда и когда узнали о Добровольческой армии?

Закончив опрос всех и сказав, что скоро они вольются в ряды Офицерского полка, генерал Марков перешел в другую комнату.

Впечатление всех о генерале было необыкновенно сильное: молодость, живость, энергия... Эти серьезные вопросы, которые задавал он, этот пытливый, гипнотизирующий взгляд; воля - вне всякого сомнения... Много видели офицеры генералов, но генерал Марков казался исключением среди них: он сразу же побудил всех почувствовать в себе не генерала, который стоит где-то высоко и далеко на командном посту, но генерала, начальника, командира, находящегося не только физически, но и духовно тут же среди них. Генерал Марков ушел, но он здесь.

Весь день шли нескончаемые разговоры новых "марковцев" со старыми, прошедшими Кубанский поход, ранеными, которые в этот лень пришли в институт посмотреть и поговорить со своими будущими соратниками. Все глубже и шире выявлялась по рассказам личность генерала Маркова как человека и начальника, как бесстрашного бойца. Его подвиги в походе поражали воображение всех, и тревожно бились сердца при мысли, что такой начальник, как генерал Марков потребует и должного подъема духа, и воли всех их и каждого из них.

***

На следующий день офицерам было сообщено, что сегодня приходит в Новочеркасск и расположится тут же в институте 1-й Офицерский полк. Настроение приподнялось еще больше.

Наступил вечер, когда было приказано выходить строиться перед зданием института. В 1-й раз прибывшие офицеры, в числе около 150 человек, оказались в строю. В первый раз они ощутили в нем себя связанными воедино, послушными любой команде.

- Смирно, господа офицеры!

К строю подошел генерал Марков. Он прошел перед ним, приветствуя его прикладыванием руки к "головному убору" - своей высокой белой папахе. Встав затем перед серединой строя, он сказал:

- Господа офицеры! Сейчас вы увидите и будете приветствовать тех, кто презрел смерть во имя Родины, во имя и для победы, тех, кто в тяжелых условиях одержали первую победу. Вы вольетесь в их ряды и, я уверен, - с ударением произнес он, - вы будете достойны их. Так ли я вас понимаю?

- Так точно, Ваше Превосходительство! - вырвался громкий, дружный ответ офицеров, такой, какой и как в таких случаях отвечала каждая часть Русской армии.

- Стоять вольно!

Полная тишина в природе и на площади перед зданием института. И вот вдали раздались звуки военного марша. Все ближе и ближе. Офицеры затаили дыхание. Генерал Марков всматривался в направлении приближающихся звуков оркестра.

- Смирно! Господа офицеры! - громко скомандовал генерал Марков и сам замер перед строем.

Подходит полк. Лиц не видно, одни силуэты. Впереди несколько верховых. Полк выстраивается перед фронтом офицеров. Раздается команда:

- Полк смирно! Господа офицеры!

Генерал Марков быстро подходит к полку.

- Здравствуйте, родные!

И в дружном ответе полка чувствуется не уставной шаблон, а ответ людей, искренне приветствующих своего начальника. Генерал Марков обнимается с кем-то в полушубке, в папахе, в очках, с кем-то еще…

- Друзья! - говорит генерал Марков, - нам дан отдых. Отдохнем, сколотимся, пополнимся и - в новые бранные дела за Родину! - в ответ несется громкое "ура" полка.

- Вот вам первое пополнение. Будет еще!

К строю встречавших полк офицеров подходит командир Офицерского полка, полковник Тимановский, о котором офицеры уже слышали, и здоровается с ним.

- Ура! - кричит генерал Марков и оба строя разносят в эту тихую ночь их громкое, искреннее и раскатистое "ура".

Генерал Марков отпускает всех по своим помещениям в огромном здании института. В эту ночь пополнение в полк не скоро смогло заснуть. /…/


ДОКЛАД ГЕНЕРАЛА МАРКОВА

Однажды было объявлено, что в городском театре выступит с докладом генерал Марков. Не было ни одного человека, кто бы не хотел попасть на него. Ввиду ограниченности количества мест в театре, в котором партер предназначался для городской публики, а балкон - для чинов Офицерского полка, от последнего получили разрешение быть на докладе, главным образом, "молодые марковцы". К назначенному часу театр был буквально набит народом, не было ни одного свободного места даже в проходах.

Когда стал тухнуть в зале свет, водворилась тишина. На сцену вышел полковник, который в часовом докладе обрисовал путь Добровольческой армии в Кубанском походе, ее бои, ее жертвы; рассказал о цели, смысле и значении похода; напомнил о страхе русских людей перед большевизмом, не поддержавших слабые силы армии и теперь убедившихся, что их страх был напрасен: маленькая армия, как "светоч во тьме", потеряв своего вождя и сотни людей, не только сохранила себя, но и честь Национального флага. Настало время без всяких колебаний встать в ряды армии для одних и поддерживать ее всеми силами - для других, пока еще не поздно.

Зажглось электричество. Следующий докладчик - генерал Марков. Никто из присутствующих в зале не сдвинулся с места.

Едва стал тухнуть свет, как водворилась полная тишина и взоры всех направились на сцену. Но... снова зал осветился полным светом. Гул досады пронесся среди присутствующих, мгновенно смолкший: на сцену быстрым шагом вышел генерал Марков в своей белой папахе, в походной форме, с блестевшим белым крестиком Святого Георгия на груди.

Громовые аплодисменты продолжались долгое время. Напрасно генерал Марков раскланивался, махал папахой, садился на стол, вскакивал, разводил руками... Наконец зал стих и замер. При полном освещении театра, сказав: "Я привык видеть своих слушателей", - он начал доклад.

- "Помню, как сейчас, огромное поле, на котором двигались и выстраивались колонны войск", - громким и четким голосом начал генерал Марков. - "Над колоннами развевалось море красных флагов. И за ними... за ними не было видно старых, овеянных славой побед священных знамен. Войска готовились к встрече военного министра из адвокатов".

- "Раздались команды. Войска замерли и взяли "на караул". Заиграли оркестры. Стоя на автомобиле, Военный Министр объезжал войска, здороваясь с ними и выслушивая их громогласное "ура".

Красочными мазками рисовал генерал Марков картину парада, затем речь министра к войскам, призывающего их "во славу революции и Родины" выполнить долг "самой свободной армии" и "самого свободного солдата в мире" в предстоящем наступлении; затем как войска отвечали министру своим "ура". Рисовал он и самого министра, торжествующего и уверенного, что он владеет мыслями, душами и сердцами солдат революционной армии.

- "Рядом с министром стоял старый генерал - Командующий. Генерал был мрачен. На него не производили впечатления эти восторженные крики войск, он знал и чувствовал в них неискренность. Старый генерал знал солдата, его психологию, и знал, что такие красивые слова министра не побудят его к наступлению".

Далее генерал Марков коротко, но картинно, рассказал как наступление Керенского на 3-й день обернулось не только поражением, но и разгромом. Армия быстро развалилась, а с нею развалилась и Россия, и власть подхватили большевики.

К счастью для Родины, у нее нашлись Вожди и воины, которые поставили себе задачей создание в нелегких условиях армии для борьбы за восстановление и освобождение России: генералы Алексеев, Корнилов, Деникин... офицеры, юные добровольцы...

Описывая Кубанский поход, генерал Марков говорил о беззаветном самопожертвовании и храбрости рядовых чинов армии в десятках сражений. Он говорил о победах, одержанных молодежью в исключительно тяжелых условиях похода и о главной победе: армия не погибла, она показала всем - бороться можно, должно и... успех борьбы неизбежен.

Закончил свой более чем часовой доклад генерал Марков следующими приблизительно словами:

"Многие погибли уже в борьбе; в дальнейшем погибнем, может быть, и мы. Но настанет время, и оно уже близко, когда над Россией, Великой и Единой, снова взовьется наше Национальное трехцветное знамя. И этому не помешает присутствие по соседству армии в характерном головном уборе (германский шлем)".

Генерал Марков надел свою папаху и поклонился публике. Неистовое "ура", крики "Марков!". Они продолжались бы без конца, если бы на сцену не вышел офицер с букетом цветов. Мгновенно все стихло. Офицер подносил цветы от дам, но генерал Марков не дал ему договорить, громко сказав:

- В госпиталь раненым! Я не певица!

Новый взрыв аплодисментов, крики - "просим!", "ура!". Офицер снова попытался подойти с букетом к генералу и на этот раз услышал от нею властное:

- Немедленно под арест!

Смущенный, тот сошел со сцены с дамским букетом.

"Марковцы", выйдя из театра, не сразу отправились в институт, они хотели еще раз увидеть своего кумира.

- Будем качать генерала Маркова, - решили они. Но походники, знавшие генерала, заявили:

- И не думайте! А то он начнет браниться.

Пришлось оставить свою мысль.

Доклад произвел на всех потрясающее впечатление. То, что у многих таилось в подсознании, в инстинктивной любви к Родине, теперь стало совершенно ясно осознано и прочувствовано, оставалось подкрепить это своею волею на деле, в боях. И на это решились все.

"Истинный сын народа Русского отдает Родине самое дорогое, что он имеет - свою жизнь!" - слова генерала Корнилова, которые напомнил генерал Марков.

В дальнейшее время среди новых "марковцев" только и говорили о генерале Маркове, о походе и о том, что они должны быть достойны тех, в ряды которых влились. Примеров для подражания было много, и данных генералом Марковым, и данных участниками похода. Оставалось собрать каждому свои силы, победив в себе все слабости.

На одну особенность доклада обратили "марковцы" внимание: генерал Марков в своем докладе ни разу, ни словом не высказался о себе, будто он лишь наблюдал в боях, а не командовал и не участвовал в них. Такая скромность в отношении себя поразила всех и... принята была всеми за правило для себя. "Забыв себя - служить России", "Скромность и доблесть".

В последний вечер своего пребывания в Новочеркасске генерал Марков посетил скромную вечеринку в институте, организованную 4-й ротой. Он разговаривал с начальницей института, в то время, как добровольческая молодежь танцевала с милыми хозяйками дома, приютившего полк, юными институтками в белых пелеринках, скромными в своей институтской форме, скромными в поведении и исключительно обаятельными.

Генерал Марков ушел с вечера далеко до его окончания, несмотря на уговоры остаться и офицеров, и институток. Он должен был сделать нужные приготовления к отъезду на фронт на следующий день. Он поблагодарил начальницу за прием его полка в здании института, а обступившим его он обещал привести своего 5-6-летнего сына. Через некоторое время он вошел в зал со своим сыном, которого сразу же окружили милые хозяйки.

Еще раз попрощавшись со всеми и, сказав офицерам: "До скорой встречи на фронте", он уехал.

Никто тогда не почувствовал, что в этот вечер они видели своего Генерала в живых в последний раз. /…/


ВТОРОЙ ПОХОД НА КУБАНЬ

НАЧАЛО ПОХОДА

Когда генерал Марков вернулся из отпуска, в частях его дивизии решили: на днях пойдем в дело! Обсуждался вопрос, в каком направлении? Высказывались две мысли: на Сосыку и на Торговую - обе наперерез железным дорогам. Однако, для всех было безразлично куда. Подсчитывались силы Добровольческой армии: 5 пехотных полков, инженерные роты, пластунские батальоны, не менее 6 конных полков. Насчитывалось что-то не более 10000 штыков и сабель (согласно сведениям генерала Деникина, до 9000 штыков и сабель, 21 орудие, 2 бронеавтомобиля). О силах противника не имелось представления, кроме уверенности во много раз превышающей его численности. Но это вовсе не играло никакой роли в настроении добровольцев: была вера в себя и вера в Вождей.

Проходили дни без каких либо явных признаков скорого похода. Но вот, 7-го (20) июня с переднего фаса фронта пришли в Егорлыцкую два батальона Кубанского стрелкового полка и взвод батареи; как будто, началось сосредоточение частей. А 8-го (21) июня - реальный признак к выступлению: по станице прошел станичный трубач и объявил казакам распоряжение о приготовлении каждым двором по полпуда сухарей и приведении в порядок стоведерных бочек на колесах.

Однако почему же не возвращается 1-й Офицерский полк? Генерал Марков ничего не говорит, а спрашивать его рискованно.

Наконец, 9 (22) июня в частях дивизии объявлено: приготовиться к походу, к вечеру все должно быть готово.

С наступлением ночи на северо-восточной окраине станицы выстроились:

1. Кубанский стрелковый полк.

2. Инженерная рота.

3. 1-я батарея (2 орудия).

4. Отдельная конная сотня.

"И это вся дивизия?" - задавали недоуменный вопрос, но оказалось, что ей приданы еще и

5. Донской пеший полк с 1 орудием и

6. Небольшого состава Донской конный полк.

Подъехал генерал Марков. Он здоровался с каждой сотней отдельно, приветствуя с походом и предупреждая экономить воду.

- Кубанцам поменьше есть сала, - шутил он.

- Свое все вышло, а у гостропузых (так кубанцы называли донцев) нет в заведении солить. Пора идти нам на Кубань за новыми запасами, - весело отвечали кубанцы.

Возразил на это казак-донец, бывший при генерале Маркове для связи.

- Никак нет, Ваше Превосходительство! Куркули (так донцы называли кубанцев) брешут, что сало поели, они его поизрасходовали на пятки, когда утекали с Кубани.

Все смеялись. Поход начался очень весело. Хорошо и легко было идти свежей ночью.

10 (23) июня. Рассветало. Колонна с небольшими остановками продолжает идти. Солнце быстро подымалось и начинало припекать и, главное, прямо в лицо. Начинала мучить жажда, и у людей быстро стали опоражниваться фляги. Большой привал. Раздача воды из бочек - по ведру на лошадь и на взвод людей. Генерал Марков присутствует при раздаче воды. Люди жуют сухари и запивают водой. Лошади "просят" добавки воды, и генерал Марков отпускает им его.

Снова в пути... Кругом голая степь и нестерпимый зной. Люди, кони уже не идут, а еле плетутся. Ведут колонну конные калмыки-проводники. Кто-то спросил одного из них:

- Сколько верст осталось до зимовника?

- Не знаю. Никогда не ходил, а на лошадях часа через два дойдем, - ответил тот.

И, действительно, вскоре на горизонте показались признаки растительности. Заметили это и кони и пошли быстрее. Последние версты две они даже подымались перейти в рысь. Пройдя около 30 верст, колонна остановилась в большом богатом зимовнике. Был объявлен привал до ночи. В течение семи часов люди и лошади просидели в воде большого пруда к великой досаде дежурного батальона. С наступлением ночи колонна снова двинулась в путь.

11 (24) июня. К рассвету она вошла в большой зимовник (Королькова). Зимовник пуст: ни людей, ни скота. Здесь уже хозяйничали большевики. В огромный колодезь, снабжавший зимовник водой, ими сброшена дохлая лошадь. После небольшого отдыха колонна перешла в другой небольшой зимовник, совершенно разрушенный. Уже все знали, что дивизия подходит к железной дороге Тихорецкая - Царицын и, следовательно, скоро бой. Колонна здесь простояла до ночи. Генерала Маркова не было видно. Узнали, что он с конной сотней и батареей выехал на разведку в направлении на станции Шаблиевка.

Маленький отряд, не доехав до станции Шаблиевка верст 8-10, остановился. С возвышенного места генерал Марков отлично видел станцию, хутор Попова в 2-х верстах перед ней, в пологой балке с речкой. Противника не видно. Картина мирная. Но показался поезд, идущий к станции с юга. "Обстрелять его!" - приказал генерал Марков батарее. Снаряды ложились на большом недолете. От выстрелов картина быстро изменилась: на окраинах хутора и станции появились цепи красных. Разъезд, посланный влево, донес о красной кавалерии. Генерал Марков повел отряд влево в северном направлении. Колонна кавалерии, силою в полк, шла на пересечение пути отряду. До нее было верст пять. "Рассеять ее!" - отдается приказание батарее. Беглым и удачно направленным огнем колонна была рассеяна и ускакала в направлении станции. Отряд продолжал движение к реке Маныч. Вскоре подскакал разъезд от донцев и доложил генералу Маркову о переходе красных на южный берег реки Маныч. Отряд направляется в указанном разъездом направлении и опять артиллерийским огнем принуждает красных, очевидно, их разведывательные части, быстро удалиться за реку.

Генерал Марков доволен: стало известно расположение сил противника и возможные его действия, но главное то, что противник узнал о готовящемся на него наступлении с участием артиллерии, а это, возможно, побудит его усилить оборону станции подводом к ней сил с других участков и, в частности, от станции Торговая.

Вся эта разведка, оказавшаяся столь сложной, протекала быстро, к вечеру генерал Марков уже был в своей дивизии и отдал приказание о расположении частей на ночь и об охранении. Инженерная рота, конные части - в зимовнике. Кубанский стрелковый полк и батарея - на северной его окраине, окружив себя подводами наподобие древнего вагенбурга, выставив на позиции пулеметы и орудия. Донской пеший и конные полки в отделе - в сторону реки Маныч.

Генерал Марков объехал части. "Инженерам" он сказал: "Ночь отдыхать будем здесь. Сегодня нет желания драться с красной сволочью. А завтра дадим бой, что небу будет жарко. Спите спокойно!".

В наступившей ночи генерал Марков собрал всех начальников частей в расположении батареи у ее костра, позволив чинам батареи присутствовать при его совещании.

Прежде всего, он осветил обстановку на фронте всей армии и данную ей задачу. Армия должна атаковать противника в районах станций Торговая (2-я и 3-я пехотная и конная дивизии) и Шаблиевка (1-я дивизия). Завтра, 12-го (25), начнется наступление. Его дивизия, выступив с места стоянки задолго до рассвета, будет наступать следующим образом: Кубанский стрелковый полк - прямо на Шаблиевку. Ему придется выбить противника из хутора Попова, сбить его с позиций на другом берегу речки, а затем атаковать и взять станцию, причем нельзя допустить, чтобы противник взорвал мост. Батарее задача - всемерная поддержка пехоты. Донской пеший и конный полки будут прикрывать наступление с севера. Инженерная рота - в резерве. Задачи конной сотне будут даваться в ходе боя.

Генерал Марков закончил с присущим ему весельем словами:

- Кажется все, как положено по полевому уставу. Да?! Заместители: Полковник Третьяков, Туненберг и ты - Миончинский. - Затем, обратившись к артиллеристам, сказал им:

- А вам всем, господа, могу сказать вот что: на пехоту ляжет штурм станции, а вам придется принять на себя весь огонь артиллерии и бронепоездов в открытом поле. Будут потери, но учить мне вас нечему!

Отпустив начальников, генерал Марков завернулся в бурку и уснул тут же у батарейного костра.


БОЙ У СТАНЦИИ ШАБЛИЕВСКАЯ

12 (25) июня. Дивизия была поднята задолго до рассвета и в темноте двинулась, имея впереди дозорные цепочки Кубанского стрелкового полка. Когда раздались первые выстрелы сторожевого охранения красных, полк, не останавливаясь, развернулся в боевой порядок.

Светало. Впереди показался хутор, и вскоре оттуда по наступающим затрещали пулеметы и массовый ружейный огонь. Затем открыла огонь и батарея противника, стоявшая у станции. Стрелки вынуждены продвигаться перебежками по открытой и ровной местности. Атака неизбежно сулит большие потери. Генерал Марков это видит и приказывает командиру конной сотни, есаулу Растегаеву, указывая на низину вправо, обскакать по ней хутор с юго-востока и атаковать его. Сотня, проделав предварительный маневр по низине, с расстояния чуть ли ни с версту кинулась в атаку на хутор. Она налетела на левый фланг расположения красных. Снаряды красных рвались сзади нее. Огонь пехоты с противоположного берега речки почти не нанес ей потерь, когда она с гиком ворвалась в южный край хутора, захватив сразу же два пулемета и до 150 пленных. Углубиться в хутор сотня не смогла, но ее удар заставил красных оставить позиции перед хутором.

Генерал Марков, увидев это, вместе с группой бывших с ним конных, помчался к хутору. Орудие штабс-капитана Шперлинга с батарейным пулеметом скачет за генералом Марковым, обогнав цепь стрелков. Вскочив в хутор, группа конных с генералом Марковым была встречена огнем. Двое свалились с лошадей. Пулемет и орудие открыли огонь по сараям, в которых задержались красные. Помогла и артиллерия противника, снаряды которой ложились как раз по расположению красных. Через короткое время подбежали цепи стрелков. Хутор занят. Стрелки бегут вперед, на плечах убегающих красных переходят мост через речку и продолжают наступление на станцию.

За это время 1-я батарея обстреляла идущий из Торговой эшелон, подбила его паровоз и засыпала снарядами красных, выскочивших из эшелона и бегущих на станцию. Она заставила замолчать красную батарею и сняться с позиции. Но обстрел хутора артиллерийским огнем продолжался - стрелял красный бронепоезд.

Генерал Марков вышел из хутора, чтобы видеть переправу стрелков через речку. Он отдавал распоряжения кубанцам и батарее. Близко рвались снаряды. Есаул Растегаев, бывший в это время с ним, едва уговорил генерала Маркова уйти в хутор, но и там, едва он отошел от одного здания, как на месте, где он был, разорвался снаряд.

- Знатно, но поздно! - бросил генерал Марков.

Генерал Марков должен видеть все поле боя, должен видеть противника, его бронепоезд и красных, оставляющих свой подбитый эшелон, о чем ему только что доложили. Он взбирается на крышу одного сарая, где батарея устраивает свой наблюдательный пункт. Но быстро спускается: приехал разъезд от 3-й пехотной дивизии. Выслушав доклад о положении у станции Торговая, он приказывает передать туда, что его дивизия сбила красных с выдвинутой их позиции и переходит к атаке станции Шаблиевка, и сам спешит опять на окраину хутора. Рвутся снаряды красных. Стреляет их бронепоезд, стоявший у самого моста. Есаул Растегаев снова просит Маркова уйти с явно наблюдаемого противником места, но, получив задачу для конной сотни, отходит от него.

Было около 6 часов утра. Артиллерийский бой в полном разгаре. В 1-й батарее уже выбыло из строя 9 человек и 7 лошадей. Кубанские стрелки атакуют станцию, и вдруг...

"Один из вражеских снарядов упал с левой стороны, шагах в трех от генерала Маркова. Раздался взрыв и генерал Марков, как подкошенный, свалился на землю. Рядом - его белая папаха".

"Наблюдая за ним, я и находящийся рядом со мной прапорщик Петропавловский бросились вперед и подбежали к генералу Маркову. В первое мгновение мы думали, что он убит, так как левая часть головы, шея и плечо были разбиты и сильно кровоточили, он тяжело дышал. Мы немедленно подхватили раненого и хотели унести его назад, за сарай, как раздался новый взрыв с правой стороны. Мы невольно упали, прикрыв собой генерала. Когда пролетели осколки, мы отряхнулись от засыпавшей нас земли, снова подняли его и перенесли в укрытие", - из записи кубанского стрелка, поручика Яковлева, бывшего со взводом в прикрытии батареи.

Больше бронепоезд красных уже не стрелял по хутору, он уходил на север.


СМЕРТЬ ГЕНЕРАЛА МАРКОВА

Раненого перенесли в дом. Доктор ужаснулся при виде ранения: осколочное ранение в левую часть затылка, и вырвана большая часть левого плеча.

- Положение безнадежно, - сказал он.

Стоявшие тут перекрестились. Генерал Марков тяжело дышал. Спустя часа два он пришел в сознание.

- Как мост? - спросил он.

Командир Кубанского стрелкового полка поднес к лицу Генерала его икону, которую всегда возил его ординарец. Генерал Марков поцеловал икону и сказал отрывисто:

- Умираю за вас... как вы за меня... Благословляю вас... - дальше нельзя было разобрать, что говорил он.

Через несколько минут его не стало...

А в это время кубанцы ворвались на станцию и отбросили красных на север за реку. Железнодорожный мост оказался неповрежденным. Дивизия под командой генерала Маркова выполнила задачу, но тяжелой ценой!

12 (25) июня 1918 г. у станции Шаблиевской был смертельно ранен и скоро скончался генерал Марков.

Все потрясены этой смертью. Текут неудержимые слезы у "инженеров", "батарейцев", всхлипывают кубанцы прикрытия у батареи, полюбившие до самозабвения генерала с первого момента, как только встали под его команду.

Полковник Третьяков, заместивший генерала Маркова, едва смог собрать в себе силы, чтобы руководить еще не закончившимся боем. По его приказанию батарея должна быстро ехать к станции, для непосредственной поддержки кубанцев. С трудом снялась она...

Весть о смерти генерала Маркова дошла до одержавшего большой успех Кубанского полка и быстро распространилась по его цепи. Стрелки сбились в кучки, потеряли свой порыв. Беспокойство было на лицах их. Перейди противник в контрнаступление, не удержались бы они. Где генерал Марков - там победа! Нет теперь его...

***

У тела погибшего стояли почетные часовые от Кубанского стрелкового полка и Инженерной роты. На нем лежал флажок: черный, с белым Андреевским крестом, флажок первого командира Офицерского полка.

При тусклом мерцании света лампады и свечей тихими шагами входили и выходили из комнаты, где лежал Вождь, соратники, творя молитвы о вечном упокоении души усопшего.

А за стенами дома - бойцы в тяжелых думах. Вяло, с глубокими вздохами, они перебрасываются фразами все о нем, о своих душевных переживаниях, о своих тревогах...

Нет уже ни Корнилова, ни Маркова...

Почему в этой кровавой борьбе, когда так нужны люди сильные, авторитетные, люди ума и воли, люди, подающие пример любви к Родине - злой рок вырывает их из рядов Армии?

"Сердце упало... Уныния не было, не было и отчаяния: была какая-то пустота. Отомстить, отомстить! Ко многим счетам прибавился еще один - огромный. Не такой смерти заслуживал генерал Марков".

"Нам продлена еще жизнь для того, чтобы мы продолжали выполнять свой Долг перед Родиной и выполнять его так, как показал нам генерал Марков и те, кто погиб в бою..."

На следующий день, 13 (26) июня, гроб с телом генерала Маркова был перенесен на станцию Шаблиевка, погружен в вагон и отправлен на станцию Торговая, накануне взятую армией. В последний раз отдали ему честь стрелки, "батарейцы" и "инженеры"... Дрожали винтовки в их руках, слезы лились из глаз. Почетный караул от Инженерной роты сопровождал гроб.

"К 19 часам 13 (26) июня на улице, ведущей от станции Торговой в центр села Воронцовского, выстроились войска. Уже в сумерках с вокзала двинулась печальная процессия. Над гробом генерала Маркова плавно колыхался его черный с крестом флаг.

В церкви села отпевали и прощались с дорогим для всех генералом Марковым.

Главный священник армии в своем последнем слове призывал нас дать клятву выполнить долг до конца. И клятва эта была мысленно дана.

"В этот момент каждый из нас ярче, чем когда-либо, чувствовал правоту творимого армией дела и уходил от гроба генерала Маркова с полной уверенностью, что дело армии будет завершено" - так писал в газете "Свободный казак" кубанец.

Можно ли описать те переживания, которые перенес генерал Деникин, узнав о смерти генерала Маркова и прощаясь с ним? Какое должно было быть самообладание у человека и Вождя маленькой армии, начавшей свой новый поход и понесшей в первый же день невознаградимую потерю, чтобы не потерять сердце, не предаться унынию?

"После отпевания я отошел в угол темного храма, подальше от людей, и отдался своему горю. Уходят, уходят один за другим, а путь еще такой длинный, такой тяжелый..."

В этот день, 13 (26) июня, генерал Деникин отдал следующий приказ по армии:

§ 1.

"Русская армия понесла тяжелую утрату: 12 (25) июня при взятии станции Шаблиевки пал смертельно раненый генерал С.Л. Марков.

Рыцарь, герой, патриот с горячим сердцем и мятежной душой, он не жил, а горел любовью к Родине и бранным подвигам.

Железные стрелки чтут подвиги его под Творильней, Журавиным, Борыньей, Перемышлем, Луцком, Чарторийском... Добровольческая армия никогда не забудет любимого генерала, водившего в бой ее части в Ледяном походе, под Екатеринодаром, у Медведовской...

В непрерывных боях в двух кампаниях вражеская пуля щадила его. Слепой судьбе угодно было, чтобы великий русский патриот пал от братоубийственной русской руки.

Вечная память со славою павшему!

§ 2.

Для увековечения памяти первого Командира 1-го Офицерскoro полка части этой впредь именоваться - 1-й ОФИЦЕРСКИЙ ГЕНЕРАЛА МАРКОВА ПОЛК".

Ночью гроб с телом генерала Маркова был отправлен для погребения в город Новочеркасск, куда и прибыл 14 (27) июня.

***

Весть о смерти генерала Маркова стоявший в Новочеркасске 1-й Офицерский полк получил утром 13 (26) июня. Она потрясла всех. Была отслужена первая панихида...

Всего лишь несколько дней назад генерал Марков был здесь, был в центре всех разговоров, вызывал желание и надежды всех, и главным образом, "молодых", идти в бой под его руководством, быть достойными его подчиненными, уметь бороться "по-марковски".

Теперь - печаль молчаливая, глубокая...

Вечером полк построился снова. Командир полка, полковник Тимановский, прочел приказ генерала Деникина и затем сказал: отныне каждый чин полка носит имя первого его командира; не будет с нами генерала Маркова, но он будет жить в сердцах всех нас и незримо вести нас, руководить нами; мы увековечим его память своей жертвенной любовью к Родине, непоколебимым духом, своими делами, пример которых он показал нам; мы в рядах полка его имени будем выполнять свой долг с полной верой, что Россия снова будет Великой, Единой и Неделимой. И в конце своего слова добавил: чтобы укрепить нашу духовную связь с Шефом, устанавливается день полкового праздника в день его Ангела - 25 сентября (8 октября), день, посвященный Святому Сергию Радонежскому.

Стало как-то легче на душе у добровольцев.

***

Утром 14 (27) июня гроб с телом генерала Маркова и несколько других гробов с убитыми были привезены в Новочеркасск и поставлены в Войсковом Соборе, а затем он был перенесен в домовую церковь при Епархиальном училище.

Все в городе узнали об этом и пошли поклониться телу убитого всем известного генерала.

"Я немедленно, чуть не бегом отправился в собор", - записал полковник Биркин. - "Подхожу к клиросу и вижу несколько гробов, стоящих на левом крыле. Вхожу на клирос и сразу остановился у первого гроба, так как через стекло, вделанное в крышке, увидел лицо своего удивительного командира полка.

Не помню уже, как долго я стоял над гробом.

Мыслей не было, а я не мог оторвать свой взор от лица того, кого больше всех других уважал и более всех других боялся.

И положив земной поклон великому воину и еще раз взглянув на того, который ничего не боялся, я поплелся домой.

Если бы все генералы были такие, как он, - думал я...

После смерти двух великих людей - генерала Корнилова и генерала Маркова - остался в живых только один, третий - генерал Деникин, заместитель последних и равный им. Что ожидает его?"

В церкви Епархиального училища у гроба генерала Маркова стали почетные часовые его полка. Целый день к церкви тянулся народ, несли венки. Приходили марковцы. Церковь всегда была полна.

Вот наполнившие церковь молящиеся стали тесниться: вошел генерал Алексеев. Он стал у гроба, молился, всматривался в лицо погибшего, и из глаз его текли слезы. И невольные слезы текли у всех. Старый Вождь попрощался с верным сыном Родины. Отвесив земной поклон, он вышел из церкви.


ПОХОРОНЫ ГЕНЕРАЛА МАРКОВА

15 (28) июня. Гроб с останками Великого Русского Патриота перенесен в Войсковой Собор для последнего отпевания. Вокруг гроба много венков; лежит ряд черных подушечек с орденами. В центре их - подушка с орденом Святого Георгия 4-й степени. Орден как был накрепко пришит к гимнастерке генерала Маркова, так и остался пришитым к куску этой гимнастерки, вырезанному из нее и теперь приколотому к подушке.

В Соборе - генерал Алексеев, Донской Атаман, высшие чины Добровольческой и Донской армий. Семья генерала Маркова: мать, жена, дети... Собор полон. На площади перед ним выстроился 1-й Офицерский генерала Маркова полк.

Отпевание окончено. Последнее прощание, и гроб запечатан. К гробу подошел наряд офицеров от 7-й Офицерской роты и взял ордена и венки. Процессия стала выходить из храма.

Впереди несли венок от Командующего Добровольческой армии генерала Деникина и его начальника штаба генерала Романовского с надписью на ленте:

"И жизнь, и смерть за счастье Родины".

За венком - офицеры с орденами покойного. Впереди с Орденом Святого Георгия офицер, фельдфебель 7-й роты, Георгиевский кавалер.

Гроб из Собора вынесли высшие чины и поставили на лафет орудия.

Полк взял "на караул". Оркестр заиграл "Коль славен".

Процессия вытянулась по Платовскому проспекту, направившись на кладбище за городом под звуки похоронных маршей. Полк шел за гробом.

Военное кладбище. Длинная аллея, вправо и влево от которой ряды свежих могил. Вот и вырытая могила. Последняя лития и... гроб опущен.

Несколько залпов полка генерала Маркова.

Семья покойного, генерал Алексеев и все со слезами на глазах смотрят на опущенный в землю гроб...

Но вот как-то тяжело генерал Алексеев поворачивается лицом к присутствующим и не сразу начал говорить свое последнее надгробное слово. Он говорил о Христолюбивом Воине Сергии, положившим "жизнь свою за други своя"; говорил о верном сыне Отечества, для которого жизнь была не дорога, "жила бы только Россия во славе и благоденствии"; говорил он о примере для всех, который дал воин Сергий… Хриплым, сдавленным, прерывающимся голосом говорил генерал Алексеев. Но вот он смотрит на семью покойного и, наконец, повысив с усилием свой голос, обращается к присутствующим:

- Поклонимся же мы земно матушке убиенного, вскормившей и вспоившей верного сына Родины, - и, упав на колени, отвесил ей земной поклон, а за ним - все присутствующие.

- Поклонимся мы и его жене, разделявшей с ним жизнь и благословившей его на служение Родине, - и снова земной поклон.

- Поклонимся мы и его детям, потерявшим любимого отца. - И, повернувшись к могиле, генерал Алексеев бросил первую лопату земли на гроб. Застучала земля по гробу и закрыла его. Новая могила со скромным деревянным крестом, как и на всех других могилах, появилась на Новочеркасском кладбище. На кресте не было надписи, но висел лишь терновый венец.

Все стали расходиться. 1-й Офицерский генерала Маркова полк большой колонной в 1500 штыков вернулся в свое расположение. Для него наступил новый период жизни и боевой службы: без Маркова, но по-марковски; для каждого - по правилу "жизнь и смерть за счастье Родины". Жизнь - всю жизнь, все годы жизни... Смерть - всегда, всю жизнь, быть готовым принять ее...

"За счастье Родины!"

На черных марковских погонах отныне уже был вензель генерала Маркова: "М", и вензель - "Г.М." для 1-й роты полка - "роты генерала Маркова".


ОЧЕРК ОБ УЧАСТИИ 1-го ОФИЦЕРСКОГО ГЕНЕРАЛА МАРКОВА ПОЛКА ВО ВТОРОМ КУБАНСКОМ ПОХОДЕ[18]


КРАТКИЙ ПОЛИТИЧЕСКИЙ ОЧЕРК К НАЧАЛУ 2-го КУБАНСКОГО ПОХОДА, ТО ЕСТЬ К ИЮЛЮ 1918 г.

Обескровленная, измученная физически беспримерным даже в мировой истории 1-м Кубанским походом, но сохранившая веру в своих Вождей и в прекрасную идею восстановления поруганной Родины, Добровольческая армия находит спасение и заслуженный ею отдых в южных пределах Донской области.

30 апреля (13 мая) 1918 г. Добровольческая армия сосредоточилась в станице Егорлыкской, насчитывая в своих рядах не свыше 2000 штыков и сабель при нескольких орудиях во всех своих частях. В этом районе Добровольческая армия остается в течение мая-июня месяцев, совершая отсюда изредка налеты в известных направлениях для достижения выгодного походного положения или просто расширения зоны, занимаемой Добровольческой армией, в целях собственной безопасности и удобства.

Для того, чтобы лучше осознать значение и положение Добровольческой армии к июлю 1918 г., нам необходимо вернуться несколько назад, бросив беглый взгляд на события, имевшие место в России и вне ее в период времени от свержения большевиками Временного правительства, т.е. 25 октября (7 ноября) 1917 г., до фактического перехода всей Добровольческой армии во второе наступление на Кубань, т.е. начала июля 1918 г.

С захватом власти большевиками развал старой русской армии дошел до своего апогея. Не только большевикам, но и всем стало ясно, что войну надо кончать как можно скорее. 20 декабря 1917 г. (2 января 1918 г.) в Бресте-Литовске начались мирные переговоры между Советской Россией, с одной стороны, и Четверным союзом, с другой. На этом позорище главными действующими лицами были:

Со стороны Германии: 1) статс-секретарь фон Кюльман и 2) начальник штаба Восточного фронта генерал Гофман.

Со стороны России - Л. Троцкий, Иоффе и госпожа Биценко.

Со стороны Австро-Венгрии - министр иностранных дел граф Чернин.

Со стороны Турции - Великий Визирь Талаам-бей.

Со стороны Болгарии - министр юстиции Попов.

Переговоры совершенно неожиданно затягиваются до февраля 1918 г., даже рвались два раза из-за неуступчивости немцев и большевиков. Между тем, Австрия находится также накануне революции, главным образом, из-за страшного продовольственного кризиса. Ее спасением является заключение мира 8 (21) февраля 1918 г. с Советской Украиной, приславшей в Брест-Литовск особую делегацию под председательством Раковского, несмотря на противодействие Троцкого. По этому миру Украина обязуется представить Германии и Австро-Венгрии громадное количество продовольствия и других продуктов. Вскоре (2 (15) марта) был заключен мир и с Советской Россией, обезображенной до неузнаваемости. Помимо Украины, от России была отрезана вся ее западная часть, образующая ряд самостоятельных "буферных" государств под протекторатом Германии. Но подписать мирное соглашение было легче, чем его выполнить. В это время вся Украина, как и вся остальная Россия, пылает заревом революционного пожара. Ясно, что для того, чтобы вывезти из нее столь необходимые немцам продукты, необходимо прежде всего водворить в этих житницах России хотя бы относительный порядок.

И мы видим, что в то время, как Добровольческая армия в марте и апреле 1918 г. держится в безбрежных кубанских степях, несколько Австро-германских корпусов, разбросанных на огромном фронте, стремительно и смело двигаются по железным дорогам Украины на восток, наводя ужас на большевиков, бегущих перед ними, и порядок в занятых местностях. Словно по мановению волшебной палочки возникает старый буржуазный порядок. Немедленно же начинается жесточайшее выкачивание и выколачивание продуктов из Украины (продовольствие, фураж, медь, каменный уголь).

К моменту сосредоточения Добровольческой армии в станице Егорлыцкой в Ростове-на-Дону находится уже штаб немецкого корпуса. Ростов взят немцами на третий день Пасхи - 24 апреля (7 мая) 1918 г. Очищение Украины от большевиков закончено. Почти одновременно с этим на Украине при явном попустительстве немцев происходит государственный переворот, и вместо социалистического правительства во главе Украины видим Гетмана всея Украины Павло Скоропадского. Примерно в это же время в Крыму укрепляется самостоятельное от Украины правительство, возглавляемое генералом Сулькевичем. Все разбойные и большевистские элементы, организаторы бесчисленных жесточайших "Еремеевских ночей" на побережье Крыма, бежали заблаговременно на Кавказ, главным образом, в Новороссийск, куда ушел из Крыма и красный Черноморский флот. Что же происходит в разбираемое нами время (март-июнь 1918 г.) на Кавказе, Дону, остальной территории России?

Кавказ представляет из себя какой-то кипящий котел человеческих страстей. Ряд многочисленных фантасмагорических республик, часто враждебных друг другу. Ряд выдающихся авантюристов (Автономов, Сорокин и другие), имеющих в своем распоряжении многочисленные вооруженные банды, грабящих все и вся и сохраняющих чисто номинальное подчинение центральной советской власти. Из республик Северного Кавказа главенствующее значение принадлежало, безусловно, Черноморско-Кубанской республике во главе с неистовым Полуяном, занимавшей территории бывших губерний Черноморской, Ставропольской и Кубанской областей. Города, особенно Екатеринодар, и казачье население стонут от кровавого советского террора. Значительных организованных противосоветских сил, кроме Добровольческой армии, нет. Но Кубанское и Терское казачество готово поддержать всякого, кто только выступит против большевиков. В апреле 1918 г. на Таманском полуострове вспыхивает восстание кубанских казаков во главе с полковником Комянским, свергающее в этом районе советскую власть. Не будучи в состоянии сопротивляться красным войскам, измученные казаки обращаются за помощью в Крым, к немцам, которые тотчас же перебрасывают два своих железных полка с артиллерией и прочно закрепляют за собой этот богатейший полуостров, становясь твердой ногой на территории Кавказа, угрожая Анапе и Новороссийску.

Находящийся в Новороссийске красный Черноморский флот получает ультиматум немцев немедленно вернуться в Крым. Унизительное требование поднимает на время в кровавых матросских душах нечто вроде патриотизма. Под влиянием адмирала Саблина, командовавшего тогда флотом, некогда наши главные корабли поднимают вместо красного исторический Андреевский флаг, готовясь оказать сопротивление немцам. Но новый немецкий ультиматум грозит уже Москве, и отсюда получается приказ адмиралу Саблину явиться в Москву, а флоту идти в Крым и сдаться на милость немцам. В мае 1918 г. в Новороссийске происходит величайшая трагедия. Половина флота во главе с дредноутом "Воля" ("Император Александр III") уходит в Крым, а другая половина во главе с дредноутом "Советская Россия" ("Императрица Екатерина II") в Новороссийской бухте топится революционными матросами... Ужасное зрелище. Потоплено около 15 судов, мачты которых еще долго будут свидетельствовать миру о результатах, к которым приводит братоубийственная гражданская война.

Этот факт имел колоссальное значение в дальнейшей истории Добровольческой армии. Очищение немцами Новороссийска от красного флота значительно облегчило Добровольческой армии овладение в августе Новороссийском и вообще Черноморским побережьем. Половина же Черноморского флота, ушедшего в Крым при падении немцев, попала в руки Добровольческой армии, которая только благодаря этому сохранила за собой до конца гражданской войны господство на Черном море, что дало ей неисчислимые выгоды, вплоть до возможности благополучно эвакуировать армию из Крыма.

Распропагандированный большевиками Дон пал раньше других казачьих войск. Уже к началу февраля Дон был в руках советской власти, ознаменовавшей свою победу над казаками рядом тягчайших насилий, карательных экспедиций, расстрелов. Разочарованные в большевиках, обещавших им земной рай, казаки еще в конце марта (начале апреля) 1918 г. поднимают восстание в южной части Донской области, увенчавшееся, в конце концов, успехом после первоначальных неудач. Ряд станиц - Кагальницкая, Егорлыцкая, Мечетинская и другие - свергают ненавистное им советское иго, и в их районе в мае и июне находит заслуженный отдых Добровольческая армия, вернувшаяся из 1-го Кубанского похода. Восстание быстро разрастается благодаря исключительно благоприятным условиям: во-первых, благодаря очищению от большевиков австро-немцами всей Украины (уже 24 апреля (7 мая) 1918 г. немцы занимают Ростов, где и останавливаются, отвлекая на себя значительные силы красных со стороны Кубани). Только благодаря этому Добровольческая армия могла получить в мае и июне возможность отдыха и пополнения своего состава добровольцами с Украины и Крыма. Во-вторых, благодаря прибытию на Дон офицерского Отряда полковника Дроздовского в составе войск всех родов оружия, всего около 1500 испытанных бойцов.

Этот отряд выступил из Ясс 26 февраля (11 марта) 1918 г. и с боем прошел всю Украину, двигаясь в нескольких переходах впереди немцев. В Страстную Субботу, 21 апреля (4 мая), неудачно штурмовал Ростов и принужден был отойти в Чалтырь, а 26 апреля (9 мая) помог совершенно неожиданно восставшим донцам, под командой Генерального штаба полковника Денисова штурмовавших Новочеркасск, овладеть последним и закрепить его за собой. В Новочеркасске собирается "Круг Спасения Дона", избирающий Донским Атаманом известного генерала Краснова, начинающего при помощи немцев блестящий период истории Дона в гражданской войне. Со стремительной быстротой очищается от красных территория Дона. В июне месяце донские части ведут бои уже на северо-восточных границах области, а местами и переходят их. Всевеликое Войско Донское принимает, как Украина и Крым, определенную германофильскую окраску, получая от немцев с Украины вооружение и снаряжение. Часть огнестрельных припасов передает тайно от немцев Добровольческой армии, имеющей в них крайнюю нужду.

Зимой 1917-1918 гг. и весной 1918 г. на остальной территории России царит полная анархия и хаос, всюду свирепствует власть на местах. Центральная советская власть - призрак власти, стремящейся еще только стать властью. Наиболее умный, практичный и энергичный из всех народных комиссаров Л. Троцкий понимает, что для удержания власти необходима прежде всего послушная вооруженная сила.

Конец 1917 и начало 1918 г. знаменательны тем, что многие известные русские генералы (к великому стыду нашему, большей частью - Генерального штаба) - Парский, Гутор, Клембовский, Балтийский, Лебедев и другие - предлагают свои услуги по созданию регулярной Красной армии и водворению хотя бы относительного порядка на территории государства. Их услуги милостиво принимаются. 15 (28) января 1918 г. опубликовывается Декрет о формировании Красной армии. В начале 1918 г. по губернским городам европейской России разъезжают под руководством Подвойского карательные латышские экспедиции, насаждающие по приказу Троцкого военные инспекции (управления военных округов) во главе с бывшими в изгнании царскими генералами. Последние принимаются энергично за создание Красной армии. Производится регистрация и призывы бывших офицеров, которых принуждают служить или деньгами, или угрозами. Производится мобилизация не служившей еще свежей бодрой молодежи. Всем руководит Высший Военный Совет под наблюдением наркома военных дел Л. Троцкого. Необычайная энергия, проявленная последним, приводит к тому, что уже к июню 1918 г. Красная армия насчитывала в своих рядах до 100 тысяч бойцов, помимо 25 тысяч войск внутренней охраны (матросов и латышей) и 150-200 тысяч бойцов различных красногвардейских импровизированных отрядов. Этот факт, между прочим, имел громадное значение на всю дальнейшую историю гражданской войны.

15 (28) июня происходит в Пензе выступление чехословаков, перебрасываемых через Сибирь на Французский фронт. Некоторое время спустя, они в контакте с эсерами создают так называемый Волжский фронт. И только что сформированная молодая регулярная Красная армия бросается советами сюда, и не только не дает развиться "белому наступлению на Москву", но и отбрасывает чехословаков и "Народную армию" за Волгу. Таким образом, положение на территории России к началу июля 1918 г., т.е. фактическому началу 2-го Кубанского похода, было следующим.

Центральная Россия с ее слабой центральной советской властью окружена с трех сторон враждебными ей силами: на западе Латвия, Эстония, Литва, Белоруссия и на юго-западе и юге Украина оккупированы австро-германскими войсками, готовыми двинутся вперед и раздавить большевиков, как только это будет им выгодно.

На юго-востоке несколько десятков тысяч донцев успешно продвигаются на север и восток (при помощи немцев вооружением и снаряжением), очищая от красных свои пределы. На востоке новый враг, чехословаки и народная эсеровская армия, отвлекает на себя значительные красные силы.

Кавказ почти лишен связи с центральной властью, но обладает значительными красными силами в несколько десятков тысяч бойцов. Наиболее опасная из них - армия Сорокина, свыше 30 тысяч бойцов, среди которых масса матросов. В южных пределах Донской области - значительно пополненная и отдохнувшая Добровольческая армия. Из опубликованной Декларации генерала Деникина видно, что армия не преследует никаких реакционных целей. Со всех концов Украины и Крыма в армию хлынули сотни идейных офицеров, честной, доблестной, интеллигентной молодежи, рвущейся в бой за освобождение Родины от красного ига. Немалое значение имело и присоединение к Добровольческой армии отряда полковника Дроздовского. Добровольческая армия насчитывает в это время в своих рядах до 8 тысяч бойцов, проникнутых верою в своих вождей, дисциплинированная, состоящая более чем наполовину из офицеров. Сила, хотя и небольшая по численности, но страшная по знанию военного дела (не достает его у большевиков), сплоченная, воодушевленная Великой Идеей Возрождения России. Положение Добровольческой армии в этот период из безнадежного становится крайне выигрышным. Перед нею раскрываются широкие перспективы. Нужно только правильно выбрать дальнейшее операционное направление к Москве и, в связи с этим, решить вопрос о своем отношении к Германии, предлагающей генералам Алексееву и Деникину через своего командира корпуса в Ростове свою помощь на условиях признания ими прекращения войны с Германией.

Реальная политика требовала от наших вождей соглашения с немцами. Это давало сразу же Добровольческой армии блестящее исходное положение, а именно, возможность перебросить Добровольческую армию на север и западные границы, Всевеликое Войско Донское - на Московское направление, на непосредственную близость к Москве. Вряд ли советская власть, обладавшая тогда еще незначительной Красной армией, устояла бы под двойным нажимом: с юга - Добровольческой армии и Донской, а с востока - чехословаков и Народной армии. В этом случае Добровольческая и Донская армии имели бы позади ближайший обеспеченный немцами тыл - Украину и Дон. Будь это, может быть, судьбы России были бы иные. Восстановив же могучую Россию, можно было бы и пересмотреть свое соглашение с Германией. Подобное соглашение с Германией облегчалось еще и тем, что в то время настроение среднего и младшего офицерства было, безусловно, германофильское, как и вообще всей интеллигенции, перенесшей уже ужасы красного террора.

Но... Вожди Добровольческой армии считали ее правопреемницей старой Русской армии и не считали для себя допустимым изменить старым союзным обязательствам. Они не желали идти ни на какие компромиссы в целях безусловных благ "реальной политики". Они считали для себя бесчестным держаться Бисмарковского правила - "в политике (внешней) честности места нет". Соглашение с немцами было отвергнуто. Добровольческая армия, а затем Русская армия остались до конца верны своим союзникам, но… эта верность всем нам, кроме массы разочарований, не дала ничего.

Итак, соглашение с немцами отвергнуто. Куда же идти армии? На север, то есть на Дон и Москву, или на юг, на Кубань? Разум требовал все-таки движения на север, на Дон, чтобы, несмотря ни на какие препятствия, быть ближе к цели дальнейших действий - Москве, пока большевики не успели окончательно утвердить свою власть, создав многочисленную регулярную армию. Чувство благодарности звало прежде всего на Кубань, ставшую для армии родной. Ведь Кубань дала столько бойцов в ряды армии, положивших жизнь свою за освобождение Родины. В ее безбрежных степях покоились вечным сном столько дорогих жизней, в ее городах и станицах томились в красной неволе столько дорогих сердцу лиц. Чувство взяло верх. Был решен 2-й поход на Кубань, как известно, увенчавшийся блестящим успехом - освобождением всего Северного Кавказа и выходом армии, но только через целый год, на "Широкую Московскую дорогу". Это были "пирровы победы". Шаг за шагом выбывают в бесчисленных боях лучшие ее Вожди, начальники, идейные рядовые добровольцы, гибнут моральные устои армии. В ряды вливаются мобилизованные, среди которых зачастую и масса враждебного ей элемента. В течение 1919 г. армия крепнет численно, но слабеет морально. Самое же главное - потеря времени. "Потеря времени - смерти безвозвратной подобна", - говорил Петр I. Добровольческая армия, отвергнув соглашение с немцами и поставив себе главной задачей достижение второстепенной цели (освобождение Кубани) вместо главной (наступление через Дон на Москву), вязнет в борьбе на Северном Кавказе и теряет целый год. Начав только поздней весной 1919 г. наступление на Москву, Добровольческая армия встречает на своем пути уже не банды, а вполне организованные части регулярной Красной армии, насчитывающей к этому времени на боевых фронтах 16 армий общей численностью около 500 тысяч бойцов. Несмотря на слабую устойчивость своих частей, Красная армия все же давит своей массой и наносит Добровольческой армии, не сумевшей воспользоваться первоначальными благоприятными возможностями, окончательное поражение.

Но не будем отвлекаться больше в сторону, а обратимся теперь к рассмотрению собственно 2-го Кубанского похода, а в частности, к тому, какую роль пришлось в нем играть Офицерскому генерала Маркова полку.


2-й КУБАНСКИЙ ПОХОД

С историей 2-го Кубанского похода связаны прекраснейшие страницы многих лихих дел марковцев, сумевших не только теоретически усвоить завет своего основателя, храбрейшего генерала Маркова, но и проявить его на деле.

Вот что сказал бессмертный генерал при формировании полка: "Легко быть честным и храбрым, когда осознал, что лучше смерть, чем рабство в униженной и оскорбленной Родине". Эти прекрасные слова, заключенные в такую небольшую, но сильную фразу, были тем надорванным сердцем молодежи, которое неописуемо болело, видя поваленную на землю Родину, и, пылая жаром патриотизма, стремилось приподнять и поставить на ноги дорогую Мать-Страдалицу.

Проведя май месяц в постоянных мелких стычках с красными на границе Донской области и Ставропольской губернии (район станицы Егорлыцкой) полк за этот период имел лишь одну значительную операцию, а именно: к 9 (22) мая противник был обнаружен в районе хуторов Жеребцова и Корнакова фронтом на юго-запад, по опушке казенного леса. Для его ликвидации были назначены следующие части: отряд донских казаков станицы Мечетинской, 1-й Офицерский полк, 1-й батальон Кубанского стрелкового полка, Черкесский конный полк, при одной батарее, каковые части утром 12 (25) мая должны были атаковать красных первыми в лоб со стороны станицы Мечетинской, остальные части, тотчас после завязки боя, в разгар его, наносят противнику удар по флангу и тылу[19] .

Ночью 11 (24) мая полк с приданными ему частями выступил в поход, и к утру 12 (25) мая достиг расположения противника, своевременно нас обнаружившего и открывшего сильный артиллерийский огонь. Ввиду этого обстоятельства отряд развернулся в боевой порядок и занял исходное положение. В цепи были 1-й батальон Офицерского полка, влево от дороги Егорлыцкая - река Маныч и батальон Кубанского стрелкового полка - правее. 2-й батальон Офицерского полка - в резерве, в стычке - на правом фланге уступом сзади - Черкесский полк, батарея - за левым флангом.

Донцы к назначенному часу не подошли, и поэтому генерал Марков атаковал к 9 часам своими силами занимавшего впереди леса бугры противника и после 2-3 часового боя опрокинул его. Подоспевшим к этому моменту донцам было приказано преследовать противника. Полк же с приданными ему частями, потеряв в этом бою около 100 человек убитыми и ранеными, возвратился в станицу Егорлыцкую, где и продолжал свою стоянку до 1 (14) июня.

1 (14) июня полк в составе 2-х батальонов (1-й батальон: 1-я, 2-я и 5-я роты и 2-й батальон: 3-я, 4-я, 6-я роты) с незначительным количеством бойцов был отведен на отдых и укомплектование в Новочеркасск, куда и прибыл 3-го дня. Распространившиеся по земле Русской вести о начавшейся борьбе с глумящимися над Родиной большевиками привлекла к себе внимание патриотических элементов, преимущественно офицеров и учащейся молодежи. Со всех сторон начало стекаться сюда пополнение и становиться под черный с белыми выпушками полковой стяг, означавший собой печаль о России и веру в ее светлее воскресение. Прибывали и казаки группами, бросившие свои родные гнезда, превращенные большевиками в пепелища. Здесь полк не только пополнился, но сформировался еще один батальон - третий батальон в составе 7-й, 8-й и 9-й рот - и вырос в грозную боевую силу. Невероятные трудности в работе, благодаря создавшейся к тому времени политической обстановке на Дону, вскрывшей два противоположных течения: одно - ориентацию на немцев, занимавших Украину, Дон, Батайск и другие пункты, и другое - сохранение верности союзникам, - лишь укрепляли твердость духа и веру в правое дело, не внося в семью никаких разногласий.

В разгаре напряженной работы по завершению укомплектования, как гром среди ясного неба, поразила всех весть о трагической гибели всеми обожаемого своего основателя и вдохновителя генерала Маркова, скончавшегося от ран, полученных при взятии станции Шаблиевка 12 (25) июня. Прах этого великого рыцаря и патриота был доставлен в Новочеркасск, где и погребен 14 (27) июня при гробовом молчании всей семьи марковцев. Эта безвременная трагическая смерть "Бога войны", как называла его вся молодежь, великой скорбью пронзила сердца не только марковцев, но и всех чинов Добровольческой армии. Мираж его подвигов и его золотые слова стали с этого момента путеводной звездой и священным заветом. В рыдающих от незаменимой утраты сердцах растет негодование к опьянившимся от революции братьям, от рук которых погиб незаменимый для Армии и Отечества патриот и Генерал.

К 20 июня (3 июля) полк, имея в каждой роте сто и более штыков, готов и ждет приказа, под впечатлением царящих слухов о том, что разбитая немцами десантная группа большевиков у Таганрога, состоявшая из наиреволюционнейших элементов того периода - матросов и латышей - высадилась на берегу Азовского моря, пробивается к району Торговая - Великокняжеская, чтобы облегчить положение своих товарищей в этом районе и присоединиться к главным силам для дальнейших операций.

Командует полком полковник Тимановский.

Его помощник - Гварии полковник Дорошевич.

Командиры батальонов:

1-й - подполковник Плохинский;

2-й - Генерального штаба полковник Хованский;

3-й - полковник Наркевич.

22 июня (5 июля). Наконец, приказ получен и 22 июня (5 июля) утром, построившись у здания Мариинского Новочеркасского института, полк двинулся по улицам патриархального Новочеркасска на станицу Манычскую. Жара стояла невыносимая. Лежавшая через степь дорога, благодаря высокой траве, скрывала нас от врага. И здесь солнце жгло еще больнее, обжигая всю кожу. Вместе с нами шел офицерский конный полк в составе 200-300 шашек. К вечеру достигли Дона, на пароходе переправились на другой берег и вышли в станицу Манычскую, где и расположились на ночлег, выставив собственное охранение. Полк находился в непосредственной близости к противнику, с которым ведут борьбу ополчившиеся казаки и отряд генерала Покровского.

Сложившаяся на фронте обстановка потребовала спешно новых операций, и поэтому полк начали вводить в дело. В тот же день, 22 июня (5 июля), к 23 часам 1-й батальон был отправлен в распоряжение генерала Покровского на хутор Грачева.

23 июня (6 июля). Этот батальон перешел в станицу Кагальницкую и к ночи в 3-4 верстах от нее занял фронтом на запад позицию, сменив кагальницкое казачье ополчение, утомленное утренними боями. В этот же день к ночи прибыли в станицу Кагальницкую 2-й и 3-й батальоны со штабом полка и расположились по квартирам в ожидании дальнейших распоряжений.

24 июня (7 июля). К вечеру полк получил приказ атаковать на рассвете 25 июня (8 июля) противника, охватившего полукольцом станицу Кагальницкую, и разбить его.

25 июня (8 июля). К 3 часам полк уже занимает походное положение и расположен в следующем порядке: на правом фланге к полотну железной дороги - конный офицерский полк и конная сотня донцев станицы Кагальницкой. Справа налево - 1-я рота 1-го батальона, 2-й батальон, пересекший дорогу на станицу Хомутовскую, слева - 3-й батальон и на левом фланге - ополчение казаков Кагальницкой станицы, 2-я и 5-я роты первого батальона - в резерве, уступом сзади за правым флангом 2-го батальона. У станичной мельницы - 2 гаубицы, которые позднее содействуют полку в атаках путем выезда на открытые позиции.

Весьма упорный и подкрепленный за прошедшую ночь сильными резервами противник, обнаружив наше движение, открывает по цепям ураганный артиллерийский огонь, также пулеметный и ружейный; не взирая на это, полк не ложится, а продолжает двигаться в атаку, отвечая на весь ураганный огонь лихой песней: "Марш вперед! Россия ждет! Марковцы родные!" Конная сотня из казаков Кагальницкой станицы обгоняет первую роту и несется мимо в атаку, но не выдерживает бешеного огня противника и поворачивает назад. Полк же энергично продвигается, достигает окопов противника и, несмотря на большие потери и упорное сопротивление красных, опрокидывает их и в беспорядке гонит. Самим трудным оказался участок 3-го батальона, который лишь благодаря своему воинскому духу достиг и, впервые померившись силами с противником, заслужил за этот бой всеобщие симпатии полка. Красные отошли в полном беспорядке за линию хуторов Ивановских, а полк на линии этих хуторов остановился, ввиду последовавшего на это приказа. Трофеи наши составили 1 орудие и 11 пулеметов. Бой под Кагальницкой - один из тяжелых и кровопролитнейших боев с отборными частями большевика Сорокина. К ночи полк сменяется донцами и отходит в станицу Кагальницкую. Потери полка в этом бою очень велики: 31 убитый, в том числе командир 8-й роты полковник Попов, и около 280 раненых[20] .

26 июня (9 июля). Полк перешел в станицу Егорлыцкую, где и ночевал.

27 июня (10 июля). Полк передвинулся в село Горькая Балка Ставропольской губернии.

28 июня (11 июля). К полку приезжает генерал Деникин, производит парад и горячо благодарит полк за блестящую победу, особо подчеркнув удар 3-го батальона.

29 июня (12 июля). Полк остается на месте и в ночь на 30 (13) перебазируется на подводах к станице Кальниболотской, чтобы очистить эту станицу от противника. С рассветом полк подошел к станице. Назначенный для выполнения задачи 2-й батальон, не дойдя 3-4 версты, разворачивается в боевой порядок и двигается на станицу. Противник тотчас после небольшой перестрелки начал очищать станицу. Этой операции содействовала конница генерала Эрдели, ворвавшаяся с севера в станицу одновременно с завязкой боя. Противник поспешно отошел на Тихорецкую. Противник расположился по квартирам, выставив 1-й батальон в сторону Тихорецкой сторожевым охранением. К вечеру в станицу прибыл 1-й Кубанский стрелковый полк[21] .

30 июня (13 июля). К 24 часам, сосредоточившись на сборном пункте, наш полк вместе с Кубанским стрелковым полком выступил из станицы Кальниболотской по дороге на хутора Николаевские, имея в авангарде 1-й батальон Марковского полка.

1 (14) июля. Около 5 часов занимавшиеся передовыми частями противника Николаевские хутора очищаются нашей авангардной ротой, причем противник отошел в направлении на железнодорожную линию Тихорецкая - Торговая. Немного спустя, противник опомнился и проявил намерение вновь занять хутора, тогда развернулся весь 1-й батальон и двинулся противнику навстречу. Противник повернул назад, взяв в общем направлении на станцию Тихорецкую. К полудню марковцы и Кубанский стрелковый полк сосредоточились в станице Ново-Романовской. Около 14 часов полк, имея в авангарде 1-й батальон, повел энергично наступление на станицу и станцию Тихорецкую - базу большевиков всего Кавказа, имевшую по своему центральному положению ответвления во все стороны. В этом пункте был сосредоточен штаб армии Сорокина и все центральные учреждения красных, питавшие всем необходимым свои части. Овладение этим большого стратегического значения узлом являлось первостепенной задачей, ибо с его овладением не только наносился непоправимый удар красным, но в наши руки попадали огромные склады всевозможных припасов и оружия, в котором чувствовался острый недостаток. Красные великолепно все это учитывали, и поэтому к обороне Тихорецкой привлекли лучшие свои части, состоявшие из "красы" и "гордости" русской революции - матросов - и прочей наиреволюционной "челяди", усилив их большими техническими средствами. Были сооружены даже полевые укрепления с проволокой. О численном превосходстве здесь говорить не приходится. Соперничать в этом отношении с ними мы не могли.

Авангард полка, 1-й батальон, без сопротивления со стороны противника занял станцию Тихорецкую. Это обстоятельство еще более ободрило лихо двигавшийся вперед полк, хотя никто не недооценивал сгруппировавшегося здесь противника и не упускал из вида того упорства, которое встретится в борьбе за этот пункт.

Войдя в станицу Тихорецкую, полк получает тотчас задачу овладеть с северо-востока станцией Тихорецкой, перерезать путь отступления противнику на север и по железнодорожному полотну.

Для выполнения этой задачи назначается 3-й батальон, придается еще и 2-я рота 1-го батальона. 1-я и 5-я роты перерезают железнодорожную линию Тихорецкая - Ново-Леушковская, держа связь с 7-й ротой и обеспечение с севера всего полка. 2-й батальон остается в полковом резерве. С полком батарея капитана Шперлинга. Оседлав дорогу станица Тихорецкая - станция Тихорецкая, полк к 16 часам двинулся. Левее вел наступление Кубанский стрелковый полк, а левее его, вдоль железнодорожной линии Торговая - Тихорецкая, шла 3-я дивизия. Обнаруженное своевременно противником наше движение вызвало с его стороны сильный артиллерийский огонь, не прекращавшийся до конца боя. 3-й батальон двигался энергично, рота 1-го батальона ему содействует; выдвинутый противником заслон стремительным натиском 3-го батальона опрокидывается и уходит за проволоку в окопы. Наступают сумерки, и противник ведет ураганный ружейный огонь, поддерживаемый сильной артиллерией. Полк двигается по высокой пшенице, начиная терять между собою связь и, несмотря на это и упорство противника, почти одновременно с криком "ура" врывается в окопы красных и штыками выбивает оттуда упорного врага и обращает в бегство.

Преследование в темноте принесло нам много неприятностей, ибо в этой сутолоке не только нарушается связь, но все перемешалось, и зачастую происходили такие явления: посылаемые штабом полка для восстановления связи ординарцы принимались за противника и обстреливались своими же, а разбитый противник, пробивавшийся сквозь наши ряды, принимался за своих, а при сближении оказывал упорное сопротивление, причиняющее урон. После больших усилий лишь поздно ночью удалось штабу полка восстановить полную связь со своими ротами, овладевшими и поселком Тихорецким. Захваченные трофеи не поддавались учету. Чувствовавшийся недостаток в оружии и, главным образом, в боеприпасах был устранен. Здесь разгромлен и штаб армии Сорокина. Начальник его штаба попал в плен, но сам "товарищ" Сорокин, ко всеобщему сожалению, из рук ускользнул[22] .

2 (15) июля. Полк отдыхает в станице Тихорецкой. Сюда прибыло пополнение из Новочеркасска[23] .

3 (16) июля. После полудня полк грузится на станции Тихорецкой в эшелоны и получает боевое задание овладеть Сосыкским железнодорожным узлом. Дойдя до станицы Старо-Леушковской, полк разгружается и идет на ночлег в станицу Ново-Леушковскую. В сторону станции Сосыка выставляется сторожевое охранение 2-го батальона.

4 (17) июля. Полк поздно вечером на подводах двинулся к станции Сосыка.

5 (18) июля. Сильная гроза задержала движение, и лишь к рассвету 5 (18) июля полк подошел к станции Сосыка. Остановившись в 6-7 верстах, полк немедленно развернулся в боевой порядок, а именно влево от полотна железной дороги - 1-й батальон, оседлавший дорогу станица Ново-Леушевская - Сосыка. Вправо от полотна железной дороги - 2-й батальон. 3-й батальон - в полковом резерве, уступом сзади за первым батальоном. На правом фланге - 1-й Офицерский конный полк. При поддержке бронепоезда полк двинулся вперед. 1-й батальон гонит перед собой противника, почти совершенно не оказывающего сопротивления. 2-й батальон не отстает, несмотря на артиллерийский обстрел неприятельского бронепоезда, и без всякого усилия парализует противника. Батарея капитана Шперлинга и наш батальон заставляют осадить бронепоезд красных, и к 10 часам полк занимает станцию Сосыка и станицу Ново-Павловскую, выставив в сторону станции Крыловской и станицы Екатериновской сторожевое охранение от 3-го батальона. Левее нашего полка вдоль дороги Старо-Леушковская - Ново-Павловская наступает Кубанский стрелковый полк. В станице Ново-Павловской полк ночует. Станица всю ночь обстреливается артиллерийским огнем с бронепоезда красных.

6 (19) июля. На 6 (19) июля полк получает задание овладеть станцией Крыловской и станицей Екатериновской. С полком 1-й офицерский конный полк и батарея капитана Шперлинга. Для овладения станцией Крыловской назначается 2-й батальон, а Екатериновской - 1-й батальон. В резерве - 3-й батальон и при нем 1-й офицерский конный полк. Рано утром 6 (19) июля полк выступил со станицы Ново-Павловской для выполнения полученной задачи. 2-й батальон шел вдоль полотна железной дороги и левее его, держа направление на Крыловскую, а 1-й батальон - правее полотна железной дороги на станицу Екатериновскую. 3-й батальон двигался вдоль полотна железной дороги правее его, и за ним 1-й Офицерский конный полк. 2-й батальон, пройдя 5-6 верст, попал в сферу артиллерийского огня противника и развернулся в боевой порядок. Пройдя еще около 2 верст, батальон встретил пехотные части противника и завязал с ними бой. 1-й батальон, уклоняясь вправо по дороге на станицу Екатериновскую, пройдя всего 6-7 верст от исходного пункта, тоже встретил пехоту противника и сразу перешел в энергичное наступление.

2-й батальон переходит в решительное наступление, но упорствующий враг оказывал большое сопротивление, каковое, однако, высокой доблестью преодолевается, противник опрокинут, и к 16 часам станция Крыловская занята. 1-й батальон, пройдя с боем верст 5, встречает отчаянное сопротивление противника и приостанавливает свое движение, ведя с противником ожесточенный бой. Доблестный капитан Шперлинг огнем своей батареи наносит противнику огромный урон, не дающий, однако, возможности опрокинуть врага. Энергично помогает приданный полку бронеавтомобиль "Генерал Марков". Своими выездами вперед к цепям противника он наносит ему большие потери и каждый раз заставляет осаживать левый фланг противника[24] . Наш правый фланг, пользуясь этим, продвигается вперед, а все остальное стоит на местах.

2-й батальон, заняв станцию Крыловскую, выставил сторожевое охранение на станицы Кисляковскую и Екатериновскую. Конный офицерский полк перебазируется на наш правый фланг. К моменту его подхода обнаруживается отход левого фланга противника. 1-я рота немедленно переходит в наступление, и одновременно с ней бросается в атаку 1-й эскадрон конного полка. Закончивший свое преследование противник остановился и встретил эскадрон сосредоточенным пулеметным огнем и залпами. Эскадрон огня не выдержал и повернул назад и на карьере наскочил на 1-ю роту, смял ее и расстроил. Красные воспользовались этим и перешли в наступление сами. 1-я рота, отходя, преследовалась противником; остальные, хотя и успешно отражали противника, однако, обнаглевший неприятель мог причинить много неприятностей, ибо стремился занять образовавшийся прорыв. К этому тяжелому моменту подоспел 3-й батальон, две роты которого (7-я и 8-я) заняли позицию вправо от дороги и ввязались в бой, задерживая противника, проявлявшего исключительную активность.

И это обстоятельство не прекратило действий красных. Тогда вводится в бой резервная 9-я рота, которая, развернувшись, перешла в стремительную контратаку, увлекая за собой оторвавшуюся 1-ю роту. Противник отбрасывается назад, а все роты остановились на линии прежней позиции. Наступившие сумерки заставили прекратить бой, не меняя расположения. К рассвету 1-й и 3-й батальоны были свернуты и расположились по проселочной дороге, имея в сторону станицы Екатериновской охранение. 2-й батальон оставался на станции Крыловской. Здесь вновь пришлось встретиться полку с лучшими частями противника, которые после жаркого дела в течение целого дня ночью спешно очистили станицу Екатериновскую[25] .

7 (20) июля. На рассвете полк получил приказ овладеть станцией и станицей Кисляковской. Поздно вечером на подводах полк выступил для выполнения задачи[26] .

8 (21) июля. Полк, не доходя 7-8 верст до станицы, оставляет подводы и следует походным порядком по проселочной дороге, что в 4-5 верстах от линии железной дороги вправо. Пройдя некоторое расстояние, разведчики обнаруживают по отдельным хуторам передовые пехотные части противника. 1-й батальон получает задачу очистить хутора от противника, каковую задачу без особого затруднения и выполняет. Одновременно левее линии железной дороги завязывается горячий бой между красными и Кубанским стрелковым полком, атакующим противника во фланг. На поддержку кубанцам назначается 2-й батальон, который, оседлав линию железной дороги, развернулся влево и повел наступление вдоль полотна на станицу Кисляковскую. При подходе 1-го батальона станица была очищена. 2-й батальон повел весьма энергичное наступление на станцию, атакой выбивает оттуда красных и преследует вместе с кубанцами на север, на протяжении 3 верст, где и окапывается, перехватив линию железной дороги.

Отброшенный от станции противник, будучи поддержан сильными резервами, опрокидывается всей своей массой на 2-й батальон. 2-й батальон, утомленный упорным боем и преследованием противника, не выдерживает стремительного натиска красных и начинает отходить. Первой отошла 4-я рота, а за ней - 6-я, и лишь воодушевленная своим командиром 3-я рота бросается на красных, увлекая за собой 4-ю и 6-ю роты. Несмотря на это, положение батальона остается тяжелым, и ему на поддержку посылается 3-й батальон с фронта и 1-й батальон с фланга. Лишь исключительной энергией командира 2-го батальона Генерального штаба полковника Хованского 2-й батальон вторично бросается на противника, опрокидывает его и заставляет отойти в исходное положение. 1-й и 3-й батальоны в этом участия не приняли. На участке Кубанского стрелкового полка, после его неудачной атаки расположения красных, противник вновь, поддержанный своими резервами, перешел на участке кубанцев в контратаку и начал теснить их к станции, угрожая в то же время и флангу 2-го батальона нашего полка. В дело вводится 3-й батальон марковцев, который стремительно бросается на красных, опрокидывает их и в беспорядке гонит. Отступившие кубанцы вновь переходят в атаку и, присоединившись к 3-му батальону, совместно преследуют противника. Могущественную поддержку красным оказывает их бронепоезд, засыпавший путь нашего движения снарядами. Наша слабая количественно, но прекрасная качественно артиллерия меткими попаданиями в вагон бронепоезда красных, наполненного снарядами, взорвала весь бронепоезд, последний из числа уцелевших на этой линии. Взрыв бронепоезда произвел на красных, уже опрокинутых нашими контратаками, ошеломляющее впечатление, и противник начал беспорядочный отход на всех участках. Вечером полк вошел в станицу Кисляковскую и здесь расположился на отдых, где и простоял до 10 (23) июля.

10 (23) июля. Полк получил задачу занять станцию Кущевку, куда позднее вечером и выступил. Над Кущевкой виднелось огромное зарево.

11 (24) июля. К рассвету 11 (24) июля полк подошел к станции Кущевке. Разведывательные части установили, что противник оставил этот пункт ночью и ушел в западном направлении. Полк вошел в станицу Кущевку и расположился по квартирам. Здесь произошла встреча с почти одновременно подошедшими сюда со стороны станицы Кагальницкой донскими казачьими частями[27] .

12 (25) июля. Рано утром полк, согласно полученному приказу, грузится на станции Кущевка в эшелоны и следует в спешном порядке на станцию Платнировскую, куда пришел вечером и, не разгружаясь, простоял до 13 (26) июля.

14 (27) июля. В ночь на 14 (27) июля полк перебрасывается на станцию Пластуновскую, что в 2 верстах от станции. В 12 часов полк походным порядком, имея в авангарде 1-й батальон, вышел в направлении на станицу Динскую. Пройдя 4-5 верст, авангард полка обнаруживает в районе Девичьего монастыря, что по дороге в станицу Васюринскую, конную группу противника, на которую и повел наступление. После короткой перестрелки группа распылилась, а батальон получил новое приказание: двинуться на станицу Васюринскую и овладеть переправой через реку Кубань. 2-й батальон, перейдя Девичий монастырь, в 2-3 верстах остановился и, выставив сторожевое охранение, по приходу на станцию и в станицу Динскую тоже заночевал.

15 (28) июля. Неожиданно для всех получают сведения, что противник занял станицу Кореновскую в глубоком нашем тылу. Для ликвидации красных в этом районе были направлены части 1-й и 3-й дивизий. В 19 часов 2-й батальон Марковского полка был отправлен эшелоном на станцию Пластуновскую, куда прибыл ночью и тотчас выгрузился. В 18 часов был снят с Васюринской переправы вместе с батареей и в том же порядке ночью отправлен на станцию Пластуновскую, где разгрузился. 3-й батальон продолжал оставаться на станице Динской, прикрывая тыл полка и наблюдая за Васюринской переправой и Екатеринодарским направлением[28] .

16 (29) июля. 2-й батальон немедленно после выгрузки двинулся на станицу Кореновскую и с рассветом атаковал противника, занимавшего позицию в 3-4 верстах на юго-запад от станицы. Роты двигались в следующем порядке: 6-я шла по полотну железной дороги, 4-я - влево от полотна и 3-я - вправо. Атака вначале имела успех, и сбитый с позиции противник начал отход к станции. В момент преследования отступающих совершенно неожиданно появляются на нашем правом фланге несколько сотен красной кавалерии, которые атаковали во фланг 3-ю роту и начали распространяться в тылу всего 2-го батальона. Отступавшая красная пехота, заметив решительную атаку своей конницы, оправилась и, в свою очередь, перешла в контратаку с фронта. Стойкая 3-я рота отбивает атаку конницы, и батальон, атакуемый во много раз превосходящими силами противника с фронта и неся большие потери, отходит медленно с боем назад вдоль полотна и останавливается у железнодорожного моста, что у станции Пластуновской. К этому времени подоспел 1-й батальон и занял позицию правее полотна железной дороги, оставив в резерве на правом фланге 1-ю роту. Противник, встреченный дружным огнем, остановился и, придя в порядок, несколько раз переходил в атаку, но каждый раз, неся огромные потери от ружейного и пулеметного огня, терпел неудачи[29] .

17 (30) июля. В ночь была назначена атака всей группы противника в этом районе частями 1-й и 3-й дивизий, но, вследствие не вполне закончившейся перегруппировки, таковая была остановлена. На рассвете 17 (30) июля далеко влево завязался сильный бой, явившийся, по-видимому, для противника совершенной неожиданностью. Выстрелы становились все отчетливее и отчетливее. Тогда противник подымается и переходит в наступление, держа общее направление на наш правый фланг. Весьма малочисленный по составу 1-й батальон встречает противника метким огнем своих стрелков и пулеметов. Наша артиллерия засыпает движение противника снарядами. Противник, неся огромные потери, всей своей массой опрокидывается на наш правый фланг, занимаемый 5-й ротой, врывается в окопы и выбивает внезапным ударом остатки этой роты. Не обращая внимания на остальной наш участок, противник в полном беспорядке двинулся в станицу Раздорскую в юго-восточном направлении, преследуемый нашим сосредоточенным огнем. Брошенная из резерва наперерез полурота 1-й роты своей задачи не в состоянии была выполнить, ибо и без того беспорядочное отступление противника приняло уже порядок бегства. Как поздней выяснилось, противнику был нанесен слева сокрушительный удар частями 3-й пехотной дивизии и Кубанским стрелковым полком.

Бой в течение 16 (29) и 17 (30) июля стоит полку огромных жертв. Пали смертью храбрых командир 1-го батальона подполковник Плохинский, командир 4-й роты ротмистр Дударев и командир 3-й роты штабс-капитан Вознесенский. Тяжело ранен и умер от ран командир 2-го батальона Генерального штаба полковник Хованский. По окончании боя полк вышел в станицу Кореновскую, здесь простоял до вечера, ночью погрузился в эшелоны и к утру 18 июля прибыл на станцию Бейсуг.

18 (31) июля. Разгрузившись, полк перешел в станицу Ново-Девицкую, где и расположился на отдых, имея сторожевое охранение в сторону станицы Березанской.

19 июля (1 августа). Получив распоряжение, полк двинулся в направлении хутора Журавского. В пути получаются сведения, что противник занимает большими силами хутора Журавского и Малеванного и снова станицу Кореновскую. Нашими разведчиками на уровне станцию Выселки обнаруживаются передовые части противника. В бой вводится 2-й батальон и 1-я рота 2-го батальона, 2-я и 5-я роты остаются в резерве. Завязавшийся бой продолжается до вечера, не дав положительных результатов, и обе стороны остаются на своих позициях[30] .

Означенный батальон в течение 15 (28), 16 (29), 17 (30) и 18 (31) июля стоял спокойно, успев сформировать здесь из кубанских казаков 10-ю роту, которая уже 16 (29) июля несла сторожевую службу в районе разъезда Ларис. 18 (31) июля к 16 часам со стороны Екатеринодара противник начал обстреливать артиллерийским огнем сторожевое охранение и все наше расположение. Немного погодя с запада, на уровне разъезда Ларис, также начался артиллерийский обстрел, и приблизительно к 18 часам появились густые цепи противника, намеревавшиеся нанести нам удар с фланга. Батальон, имея ввиду огромное превосходство сил противника, начал с боем отходить на север вдоль полотна железной дороги. В пути получил распоряжение оставить район Динской и присоединиться к полку, оперировавшему в районе станции Выселки. На станции Плотниковской батальон благополучно погрузился в эшелон и прибыл на станцию Козырьки, где под артиллерийским огнем противника разгрузился и к ночи присоединился к полку и назначен в полковой резерв.

20 июля (2 августа). Получив вечером пополнение из мобилизованных и кубанских казаков, полк с утра вновь завязывает бой с противником, длящийся весь день непрерывно. К вечеру полк атакует противника, но первая атака отбита; атака повторяется нами четыре раза, но безрезультатно; наконец, в шестую атаку полк ведет лично доблестный командир полка полковник Тимановский. Неся большие потери, полк достиг позиций противника и опрокинул красных, отступивших в беспорядке к хутору Журавскому. Сумерки не дали дальше возможности преследовать красных, и полк остановился.

21 июля (3 августа). Утомленный жестоким боем противник был пассивен. Вечером 1-й и 2-й батальоны сменяются 3-м батальоном и 5-м пластунским батальоном. 1-й и 2-й батальоны отошли в полковой резерв на станции Выселки. Здесь 1-й батальон принимает полковник Блейш вместо раненого полковника Соколова.

22 июля (4 августа). 22 и 23 июля (4 и 5 августа) никаких перемен в боевой обстановке не произошло. Стоявшие 1-й и 2-й батальоны в полковом резерве пополнялись мобилизованными казаками, и, кроме того, 5-я рота переведена во 2-й батальон, а 3-я - в 1-й батальон. В ночь на 24 июля (6 августа) к полку присоединился 3-й батальон, стоявший на позиции[31] .

24 июля (6 августа). Утром полк в полном составе выступил на хутор Малеванный, расположенный по обе стороны железной дороги южнее Выселок. Часть этих хуторов, а именно, влево от железной дороги, была занята 1-м Офицерским конным полком, а другая, что вправо от железной дороги - красными. Сменив конный полк, марковцы заняли позицию параллельно железнодорожному полотну; на позиции - 1-й и 3-й батальоны; в резерве - 2-й батальон. В 12 часов было приказано атаковать противника, занимавшего господствующую позицию. Атака была встречена сильным огнем противника, и лишь одна 9-я рота дошла до окопов красных и бросилась в штыки, остальные роты, не дойдя до штыкового удара, залегли; 9-я рота попала под сильный фланговый огонь и понесла тяжелые потери, пал смертью храбрых командир роты капитан Зубов. Противник, желая отбросить сблизившиеся роты, переходил несколько раз в контратаки, но каждый раз, неся большие потери, возвращался в окопы.

25 июля (7 августа). Утром красные безо всякого давления с нашей стороны начали поспешный отход на запад. Полк бросился преследовать, но нагнать не удалось. Влево от полка показались цепи 3-й пехотной дивизии, ударившие противника по флангу и тылу, обратив всю группу в паническое бегство. Вечером весь полк сосредоточился на хуторе Малеванном. В этих боях в рядах красных был впервые обнаружен новый элемент - китайцы, которые, попадая в плен и на вопрос "зачем воюете?" отвечали: "За ладная Кубань".

26 июля (8 августа). Вечером полк выступил из хутора Малеванного на разъезде Козырьки, где погрузился в эшелон и прибыл на станцию Выселки, составив собой армейский резерв.

27-28 июля (9-10 августа). Полк продолжает стоять на станции Выселки в эшелонах.

28 июля (10 августа). В ночь полк перебрасывают на станицу Кореновскую, где полк выгрузился и отправился на стоянку в станицу Станичную, где и расположился по квартирам[32] .

1 (14) августа. Получив приказ, полк грузится на станице Кореновской в эшелоны и отправляется в назначенный пункт - станицу Динскую, куда прибывает к полудню.

2 (15) августа. Полк к полудню продвигают на станцию Ларис. Здесь марковцы выгрузились и, имея в авангарде 1-й батальон, двинулись к городу Екатеринодару, достигнув к ночи его предместья "Сады". Задача полка - овладеть Екатеринодаром со стороны Черноморского вокзала.

3 (16) августа. С рассветом полк продолжает выполнение задачи. Назначенный для овладения вокзалом 1-й батальон достиг разведывательными частями этого пункта и установил, что в ночь на 3 (16) августа Екатеринодар занят уже частями Добровольческой армии. Тогда полк двинулся в город Екатеринодар и к 9 часам вступил в город со стороны Пашковской, восторженно приветствуемый населением. Прибыв на Соборную площадь, полку было отведено под квартиры Реальное училище; на этой же площади, где расположились 1-й и 2-й батальоны, и против реального училища - в Женской гимназии - разместился 3-й батальон[33] .

Утром полк вступил в город Екатеринодар и расположился по квартирам: 1-й и 2-й батальоны - в Реальном училище, 3-й батальон - в Женской гимназии, штаб полка и команды - по частным домам, находясь в личном распоряжении командующего Добровольческой армии генерала Деникина. Все время стоянки (по 12 (25) сентября) полк вел строевые и тактические занятия и, постепенно пополняясь офицерами и казаками (кубанцами), развернулся в двенадцатиротный состав. Каждая рота имела 4 взвода пехотные и 1 пулеметный. 4-я рота переведена в 1-й батальон, и, таким образом, нумерация роты стала соответствовать нумерации батальонов.

Командир 1-го батальона - полковник Блейш;

1-й роты - полковник Поляков;

2-й роты - подполковник Гартиер;

3-й роты - полковник Волнянский;

4-й роты - капитан Савельев;

Командир 2-го батальона - полковник Трусов;

5-й роты - полковник Крестов;

6-й роты - капитан Кобзелевский;

7-й роты - подполковник Наумов;

8-й роты - подполковник Энгельгардт;

Командир 3-го батальона - полковник Наркевич;

9-й роты - полковник Булаткин;

10-й роты - капитан Сенкевич;

11-й роты - полковник Клейн;

12-й роты - полковник Кочкин.

Командир полка - полковник Тимановский, его помощник - полковник Дорошевич и полковой адъютант - штабс-капитан Образцов.

9 (22) августа. Из состава полка были выделены офицеры Гвардии, и пришедшая в этот же день рота пополнения (командир роты Понамарев), состоявшая из взятых в плен красноармейцев, была дана на формирование 4-го батальона, впоследствии Сводно-Гвардейского полка, командиром коего был назначен Гвардии полковник Дорошевич[34] .

10 (23) августа. Весь полк выходил на место смерти генерала Л.Г. Корнилова (молочная ферма в 3-4 верстах от города) на панихиду по павшему. После панихиды генерал Алексеев произвел смотр нашего полка, 1-го Кубанского стрелкового полка, 1-й Марковской батареи и текинцам бывшего конвоя генерала Корнилова. На смотре присутствовали генералы Деникин, Романовский, Казанович и другие. 7-я рота ушла на охрану железнодорожного моста у разъезда Кубань. 8-я рота ушла в Дубинку на охрану переправы через реку Кубань.

29 августа (11 сентября). Рота генерала Маркова и 3-я рота под командованием полковника Жигулина были отправлены по железной дороге на станцию Усть-Лабинскую для соединения со 2-м Кубанским пластунским батальоном (Гвардии полковник Моллер), который был выдвинут к станции Белореченской как заслон против Туапсинской группы красных, двигавшейся на присоединение с главными силами Сорокина, действовавшего в районе города Армавира.

30 августа (12 сентября) роты разгрузились на станции Усть-Лабинской и в тот же день перешли в станицу Царский Дар, где и заночевали, войдя в связь с полковником Моллером.

1 (14) сентября роты заняли позицию в 4 верстах севернее Белореченской, упираясь правым флангом в реку Белую и позицию 2-го пластунского батальона. День прошел спокойно, красные ничего не предпринимали.

2 (15) сентября около 17 часов красные атаковали пластунов, неожиданно появились перед 1-й и 3-й ротами, выйдя им во фланг и тыл. Роты открыли сильный огонь, но позиции пришлось все же оставить, и с большим трудом пробились поздно к вечеру к Царскому Дару, где и заночевали, выставив отряд на охранение в Леонтьевской.

3 (16) сентября генерал Покровский, выйдя в тыл красным, ликвидировал их и очистил Майкопский отдел.

4 (17) сентября роты на повозках переехали на станцию Ладожская, неся и там охранение в сторону Майкопа и Армавира.

6 (19) сентября роты погрузились на станции Ладожской в эшелон и в тот же день прибыли в город Екатеринодар. За эту операцию роты потеряли 6 человек ранеными.

1 (14) сентября. В ночь с 1-е на 2-е 10-я рота была выслана на станцию Кавказскую для охраны железнодорожной переправы через реку Кубань.

3 (16) сентября. 5-я и 6-я роты ушли на присоединение: 1-я - к 7-й, вторая - к 8-й.

9 (22) сентября. 10-я рота вернулась со станции Кавказской.


АРМАВИРСКАЯ ОПЕРАЦИЯ

После взятия Екатеринодара Добровольческая армия и Кубанские части вели упорные бои в Армавирском и Ставропольском направлениях, и в первых числах сентября город Армавир был взят 3-й пехотной дивизией. Красный командир Сорокин, отлично учитывая все значение этого пункта, решил вернуть его во чтобы то ни стало.

11 (24) сентября он повел наступление против 3-й дивизии довольно крупными силами, и 12 (25) сентября бой уже шел на окраинах города, и красные сумели его окружить, перерезав железнодорожную линию Армавир - Кавказская и тем нарушив связь дивизии со Ставкой. К ночи 12 (25) сентября 3-я дивизия занимала окраины города, прижатая к реке Кубань, через которую имелся всего лишь один мост у Фортштадта. Начальник дивизии полковник Дроздовский, сообразуясь с малочисленностью состава дивизии, крайним переутомлением людей боями и численно превосходящими красными, в ночь на 13 (26) сентября очистил город, отойдя на правый берег реки Кубани и Фортштадта, сжегши мост. Генерал Деникин предпринял новую операцию по овладению Армавиром, и с этой целью туда был двинут 1-й Офицерский генерала Маркова полк. Поздно ночью по тревоге был собран 3-й батальон, отправленный на станцию железной дороги, ночью погружен в эшелон и на рассвете 12 (25) августа двинут был через станцию Кавказскую под город Армавир.

12 (25) сентября. Около 17 часов эшелон 3-го батальона, проходя 283-ю версту по линии Кавказская - Армавир, был обстрелян артиллерией красных. Тотчас же остановился и разгрузился. В это время красные вели бой с 5-м Кубанским пластунским батальном (улагаевцы), который не выдержал нажим, начал отходить, и в это время подошел наш эшелон. Красные, заметив подход подкрепления, ослабили свое наступление и вскоре совсем оставили его.

Красные отошли на свои позиции, а мы восстановили сторожевое охранение тремя ротами на линии 284-й версты в направлении на станцию Михайловскую, Армавир и Прочноокопскую. 2-й батальон, команды и штаб полка вечером спешно были погружены в эшелон и отправлены на присоединение к 3-му батальону. 1-й батальон продолжал оставаться в городе Екатеринодаре.

13 (26) сентября 2-й батальон прибыл на станцию Кубанскую, разгрузился и около 7 часов подошел к 3-му батальону. Вместе со 2-м батальоном приехал и командир полка. Около 13 часов полк занял исходное положение, повел наступление на бугры, что южнее и правее 283 версты, с целью овладеть ими. 3-й батальон перехватывал железную дорогу, имея одну роту левее ее, две роты правее и одну роту в резерве. 2-й батальон - правее 3-го, выделив две роты в полковой резерв, который расположился за правым флангом полка. Атака была крайне энергична, и после короткого и слабого сопротивления бугры остались за нами, а красные отошли на северо-западные и южные окраины города. Потери у нас незначительные. Ночевал полк на занятых буграх, выставив охранение и выслав разведку к городу[35] .

14 (27) сентября. Около 4-5 часов к будке 283 версты со стороны Прочноокопской подошла 3-я дивизия. На происшедшем тут же совещании начальников, согласно ранее полученным директивам, решено было сегодня атаковать и взять Армавир. Атака была назначена на 6 часов. Исходное положение было занято следующим образом: 3-я дивизия упираясь в реку Кубань до железнодорожного моста, на полк - правее железной дороги, в том же порядке, в каком остался после боя вчерашнего и правее полка - 4-й Кубанский пластунский батальон. В промежутке между 2-м батальоном и пластунами были поставлены одна рота и 2 батальона. Ровно в 6 часов началось наступление. Красные открыли губительный огонь артиллерией и пулеметами. Продвижение частей стало затруднительным, и тут же выяснилось, что 3-я дивизия еще не успела занять исходного положения, и красные, главным образом, обрушились на нее. Дивизия, с трудом справившись и приведя себя в порядок, повела наступление, но красные были уже наготове и атаки ее отбили. Около 10 часов подошел бронепоезд "Офицер", и с 12 часов бой возобновился с новой силой, и 2-му батальону удалось взять завод "Саломас". Пластуны подошли к Туапсинскому вокзалу, но не взяли его. Наступление вновь приостановилось, а около 16 часов возобновилось с новой силой. Завод переходил несколько раз из рук в руки и в результате остался за красными. Пластуны несколько раз атаковали Туапсинский вокзал, но также безуспешно, и только 3-й батальон к вечеру занял кладбище в ? версте от Владикавказского вокзала. Бой затих. Красные и мы понесли большие потери. Убиты командиры 6-й и 11-й рот, капитан Кобзелевский и полковник Клейн. Около 23 часов красные, разведя пар на паровозе, дали ему полный ход и пустили его в нашу сторону, рассчитывая вывести из строя наш бронепоезд. Но вовремя предупрежденная станция Кубанская предприняла меры, и паровоз разбился, сойдя с рельс[36] .

15 (28) сентября. На рассвете, около 5 часов, части, атаковавшие Армавир, отошли на исходное положение. Полк занял прежнее свое место и приступил к постройке окопов[37] .

16 (29) сентября. 2-й батальон сменен 4-м Кубанским пластунским батальоном, а утром ушел под станцию Михайловскую и, не дойдя 7-8 верст, заночевал в кукурузе, стоя в затылок 2-му батальону 2-го Офицерского стрелкового полка. 9-я рота была переведена на правый фланг и стала в резерв полка у стогов соломы. Приехал генерал Деникин и, благодаря за лихую атаку, сказал: "Чтобы держать за собою Армавир, надо взять станицу Михайловскую".

16 (29) сентября. В отряд вошли 2-й батальон нашего 2-го Офицерского полка и части Самурского полка.

17 (30) сентября. День прошел спокойно. Генерал барон Врангель со своими конными частями вел бой у станции Кургановой и занял ее. На 18-е (1 октября) назначена атака станицы Старо-Михайловской. 3-й батальон по прежнему несет сторожевую службу под Армавиром, отправив 10-ю и 11-ю роты на станцию Отрада-Кубанская, где они погрузились в эшелон. Сторожевое охранение заняли полурота 9-й роты, 12-я рота и 4-й пластунский батальон. Другая полурота 9-й роты передвинулась на станцию Кубанскую.

18 сентября (1 октября). Утром отряд Гвардии полковника Морозова начал наступления на станицу Старо-Михайловскую. Согласно диспозиции на сей день батальон 2-го Офицерского стрелкового полка вел наступление на станицу по обе стороны полевой дороги, что от 283 версты к станице Старо-Михайловской, части самурцев - влево и наш 2-й батальон - в затылок 2-му батальону 2-го Офицерского полка, в шагах 800. При приближении к буграм, что в 2 верстах северо-восточнее станицы, занятыми красными, части батальона 2-го Офицерского полка разделились на 2 половины и, продолжая атаку, ничего не сообщили нашему батальону, и морозовцы очутились лицом к лицу с красными и сразу попали под убийственный огонь пулеметов. Произошло небольшое замешательство, но при спокойствии командующего состава порядок был быстро восстановлен, и батальон лихо пошел в атаку на красных, нанес им большие потери, сбил с бугров, опрокинул назад в станицу и взял несколько пулеметов. Но станицу взять не удалось, так как батальон понес большие потери и никем не был поддержан. По занятии бугров батальон остановился на них и до вечера отбивал малоэнергичные атаки красных. К вечеру бой затих. Потери: около 100 человек убитыми и ранеными. Одна рота похоронила 13 убитых офицеров. Ночью в 23 часа батальон двинулся к станице Петропавловской, что северо-западней Старо-Михайловской[38] .

Поздно ночью по приказанию штаба Добровольческой армии 2-я рота 1-го батальона (2-я и 4-я) под командой полковника Гаврилина с приданным ему взводом пушек Марковской батареи под командой капитана Тишевского спешно были погружены в эшелон на станции Екатеринодар и отправились на станцию Торговую.

19 сентября (2 октября). Сторожевое охранение 3-го батальона сменено конной сотней полка и 4-м пластунским батальоном и отправлено на станцию Отрада-Кубанская, где и погружено в эшелон. 2-й батальон с рассветом подошел к станице Петропавловской и в 3 верстах северо-восточнее нее расположился в кукурузе, выставив собственное охранение. Отряд полковника Гаврилова (2-я и 4-я роты и 1 взвод пушек Марковской батареи) около 15 часов прибыл на станцию Торговую и стал по квартирам в селе Воронцовском. К этому дню обстановка на этом участке была такова: левый фланг Добровольческой армии (отряд генерала Станкевича) был в селе Медвежьем Ставропольской губернии, правый фланг Донской армии упирался в село Маныч. Почти в 100 верстах - прорыв между армиями, где находился только один конный дивизион есаула Растегаева, одна сотня которого стояла в районе села Ивановского, другая - где-то севернее села Ново-Егорлыцкого. В этот-то прорыв и направлялась конная группа Жлобы, и отряд полковника Гаврилова был выслан для прикрытия станции Торговой.

20 сентября (3 октября). 3-й батальон весь сосредоточен на станции Отрада-Кубанская, где и отдыхает до 30 сентября (13 октября). 2-й батальон продолжает оставаться под Петропавловской.

21 сентября (4 октября). Утром в 8 часов 2-й батальон сел на подводы и, около 14 часов прибыв на станцию Отрада-Кубанская, погрузился в эшелон. 4-я рота (отряд полковника Гаврилова) ушла на линию реки Большой Егорлык для несения сторожевой службы и стала пополуротно в селах Сандатовском и Егорлыцком, держа связь вправо и влево с частями Донской и Добровольческой армий при помощи сотен есаула Растегаева. Отряд простоял в Торговой до 7 (20) октября, когда 4-я рота под давлением красных оставила линию реки и отошла верст на 6-8 к северо-западу, сосредоточившись на хуторе и выставив сторожевое охранение в сторону реки. Во время перестрелки было убито 2, ранено 4. 9 (22) октября на станцию Торговую прибыл Корниловский ударный полк, сменил 2-ю и 4-ю роты, и 10 (23) октября в 14 часов роты погрузились и уехали под город Армавир.

25 сентября (8 октября). В день полкового праздника был отслужен молебен, а вечером праздник был омрачен телеграммой о смерти всеми любимого главы Добровольческой армии - генерала Алексеева, по которому была отслужена панихида.

27 сентября (10 октября). Поздно вечером 1-я и 3-я роты выехали из Екатеринодара под Армавир.

28 сентября (11 октября). Около 16 часов на станцию Кубанскую прибыли 1-я и 3-я роты. Расположились в хуторе Кубанском, где и простояли до 1 (14) октября.

30 сентября (13 октября). Около 8-9 часов 2-й и 3-й батальоны двинулись по направлению к Армавиру, и не доходя до 5-6 верст, 3-й батальон сменил сторожевое охранение конной сотни, а 2-й батальон стал в имении барона Штейнгеля "Хуторы". Вечером была выслана разведка от 3-го батальона, но никаких результатов она не дала[39] .

1 (14) октября. В 18 часов 2-й батальон выступил под Армавир. Готовились к новой атаке, днем которой было назначено 2 (15) октября. Положение на фронте Добровольческой армии к этому дню было следующее: генерал Покровский своими конными частями занимал районы станиц Лабинской и Костромской и должен был, действуя в направлении на Невиномысскую, разбить против себя красных и обрушиться на них во фланг и тыл. Генерал барон Врангель (1-я конная дивизия) занимал район станиц Старо-Михайловской и Курганной и должен был атаковать позиции красных, прорвать их и действовать по тылам Армавирской группы. 1-я пехотная дивизия генерала Казановича сосредоточена в районе станции Кубанской, должна атаковать самый город и отбросить красных за реку Кубань. Кубанская самооборона станиц Прочноокопской и Форштадта, занимая оба этих пункта, упорно обороняла их от красных, пытавшихся переправиться на правый берег реки Кубань. Генерал Слащев (Кубанская пластунская бригада) наблюдал и оборонял правый берег реки Кубани от Убежного до Николаевской. 3-я пехотная дивизия (полковник Дроздовский) и 2-я пехотная дивизия (генерал Боровский) сдерживали натиск красных на город Ставрополь, и еще левей - генерал Улагай (2-я Кубанская казачья дивизия), поддерживающий фланг 2-й пехотной дивизии.

2 (15) октября. К утру части, предназначенные для атаки Армавира, заняли исходное положение в следующем порядке: от реки Кубани вправо - Улагаевский пластунский батальон, правее - наш полк, 6-я рота - до линии железной дороги и в резерв этого участка - 7-я рота. Несколько сзади, за бугорком, стояли 2 легких орудия. Правее железной дороги - 8-я, 5-я, 11-я и 10-я роты, в резерве, уступом за правым флангом и выслав туда же разведку, стояли 9-я и 12-я роты. 1-я и 3-я роты - в полковом резерве у железной дороги между 280-й и 281-й верстами. Правее расположения нашего полка с некоторым прорывом расположены были Сводно-Гвардейский и Лабинский казачий полки, которым была задача атаковать красных вдоль Туапсинской железной дороги. Согласно приказанию, наступление частей должно было начаться по появлении нашего бронепоезда "Единая Россия" в 10 часов. Едва только "Единая Россия" стал приближаться к цепям, как бронепоезд красных "Пролетариат" быстрым и неожиданным своим выдвижением и сильным огнем своим заставил "Единую Россию", не дойдя до цепей (как было условлено), отойти несколько назад. Начало атаки задерживалось. Наконец около 10 ? часов "Единая Россия" на полных парах вышел на линию наших цепей, обстреливая красных сильным артиллерийским огнем. Атака началась.

2-й батальон при поддержке "Единой России" стремительно атаковал красных. 6-я и 7-я роты, не обращая никакого внимания на убийственный огонь "Пролетариата", заняли пулеметный холм, завод и кладбище, выходя к Владикавказскому вокзалу, но вынуждены были приостановить свое движение и залечь на кладбище ввиду того, что справа не все было благополучно. Сводно-Гвардейский пехотный и Лабинский казачий полки были обойдены Таманскими красными конными полками и вынуждены были отойти. В силу этого 3-й батальон, 5-я и 8-я роты не могли взять Туапсинский вокзал. 6-я и 7-я роты, бывшие в районе кладбища, были взяты под сильный пулеметный и ружейный огонь, и в тоже время были атакованы конным полком красных, но с честью вышли из этого положения, отбив конницу огнем, несмотря на несколько раз прорывавшийся им в тыл "Пролетариат", подвергший 6-ю и 7-ю роты убийственному огню с фланга и тыла. Справа же в это же время произошла настоящая катастрофа. Гвардейский полк не выдержал атаки красной конницы, бросился бежать и целиком стал достоянием красных[40] . Здесь пал смертью храбрых командир Сводно-Гвардейского полка, бывший помощник командира 1-го Офицерского генерала Маркова полка, доблестный Гвардии полковник Дорошевич, который отбивался от красных до последнего патрона. Командир полка, полковник Тимановский, видя тяжелое положение 3-го батальона, ввиду случившегося с Гвардейским полком около 15 часов бросил в атаку на Туапсинский вокзал конную сотню. Но атака ее не удалась, и сотня, потеряв несколько всадников, вернулась обратно. Почти одновременно с конной сотней по приказанию командира полка полковой резерв (1-я и 3-я роты) был передвинут к правому флангу полка, где и встал в резерв за 3-м батальоном. 3-й же батальон, атаковав красных, после гибели Гвардейского полка принужден был начать отход. Но сделать это было не так легко, так как красные неотступно следовали за ним и готовы были броситься в атаку. Контратака была очень успешна, и 3-й батальон к вечеру благополучно отошел в исходное положение. Полк понес тяжелые потери. Тяжело ранены командиры 5-й и 7-й рот полковник Крестов и подполковник Наумов. Полк занял прежние позиции у Армавира[41] .

3 (16) октября. Приступлено к укреплению позиций, постройке землянок и прочее. Командир полка полковник Тимановский назначен командиром бригады 1-й пехотной дивизии, командиром полка - генерал-майор Ходаковский. Рано утром под командой полковника Гаврилова на станцию Кубанскую прибыли 2-я и 4-я роты (из района станции Торговой) и стали в резерв за правым флангом полка.

Общее положение на фронте Добровольческой армии к 12 (25) октября: после неудачной попытки 2 (15) октября овладеть Армавиром части Добровольческой армии, непосредственно атаковавшие этот же участок, отойдя на прежние позиции, заняли пассивное, выжидательное положение. 1-я конная дивизия генерала Врангеля также принуждена была занять выжидательное положение, ограничиваясь разведывательною деятельностью. Но зато деятельность красных под Ставрополем проявлялась самым активным образом. Имея перед собой остатки 2-й и 3-й пехотных дивизий, численностью около 500 штыков и 250-300 сабель, красные перешли в энергичное наступление и, с большим трудом сдерживаемые нашими частями, овладели городом Ставрополем, продолжая свое движение на запад в Армавирском направлении и на северо-западном по железнодорожной линии Ставрополь - Кавказская. Главное командование, учитывая создавшееся положение, решило взять Армавир и разгромить эту группу красных, насчитывавшую в своих рядах до 15 тысяч штыков и сабель. Атака назначена на 13 (26) октября.

13 (26) октября. В ночь с 12 на 13 (25 на 26) октября была произведена перегруппировка, и к рассвету части заняли исходное положение. Краткая диспозиция такова: 1-й Кубанский стрелковый полк, располагаясь правее Туапсинской железной дороги, атакует красных в направлении железной дороги; 1-й Офицерский генерала Маркова полк, упираясь левым флангом в полотно Владикавказской железной дороги, атакует красных, занимающих Туапсинский вокзал и завод "Саломас", и Улагаевский пластунский батальон от полотна Владикавказской железной дороги до реки Кубани атакует кладбище и вдоль реки Кубани. Ночью подошли 2-я и 4-я роты, присоединившись к своему 1-му батальону, и после произведенной перегруппировки батальоны заняли положение: 1-й батальон - правее железной дороги, с задачей атаковать завод "Саломас", Владикавказский вокзал; 2-й батальон - правее 1-го с задачей атаковать Туапсинский вокзал; 3-й батальон - полковой резерв. В 10 часов над Туапсинским вокзалом разрывается снаряд (условный знак начала общей атаки), и батальоны, поддержанные артиллерией и бронепоездами, бросились в атаку. Противник Таманской армии не ожидал атаки и пытался отбить нас огнем. Но порыв и движение наших частей настолько были стремительны и неудержимы, что красные сразу были сбиты и побежали. Часть их была захвачена в плен, часть перебита, а остальные - панически настроенные - убежали. Атака продолжалась всего 15 минут, и город был взят. Захвачены богатые трофеи. Потери наших крайне незначительны[42] .

14 (27) октября. В ночь с 13 на 14 (26 на 27) октября произошла перегруппировка. Марковцы остались на прежнем месте, по правую сторону железной дороги, Улагаевцы - по левую, до реки Кубани, и 1-й Кубанский стрелковый полк перешел на правый берег Кубани, заняв Форштадт. Атака красных, занимавших левый берег реки Уруп назначена на 12 часов. Рано утром в город подошел 7-й Кубанский пластунский батальон и стал в резерв нашей дивизии на станции Армавир-Владикавказская.

Ввиду болезни полковника Тимановского во временное командование бригадой вступил генерал Ходаковский, полком - полковник Наркевич, и 3-м батальоном - полковник Булаткин. К утру же выяснилась линия, занимаемая красными. Позиция красных проходила по целому ряду бугров левого берега реки Урупа, имела заранее приготовленные окопы и ровную открытую местность перед собой. В тылу же у себя красные имели крутой обрывистый берег и всего лишь одну переправу через реку. В 12 часов при поддержке бронепоездов "Единая Россия" и "Генерал Корнилов" полк начал атаку позиций. Батальоны шли: 1-й - правее железной дороги, 2-й - вправо от него, и 3-й - уступом за 2-м батальоном. Атака была настолько стремительна, что наша артиллерия не успела открыть огня для поддержки атакующих. Красные встретили полк ураганным пулеметным и орудийным огнем, но все же натиска не выдержали и, оставив свои позиции, бросились бежать. Большая часть красных бросилась к единственной переправе. Но подбежав к ней и оценив безвыходность создавшегося положения (сзади крутой овраг, около 5 саженей высоты, единственный мост, а впереди беспощадный противник), перешли в контратаку, но тотчас же были смяты и отброшены в реку Уруп, где гибли массами в ледяной воде. Другая, меньшая часть (около 500 человек), отделившись, сильно уклонились вправо и столкнулись со взводом пехоты, высланным 3-м батальоном для наблюдения и охраны фланга. Взвод замялся, положение это было своевременно замечено начальниками, и моментально 2 бронеавтомобиля бросились в самую их гущу. Вскоре сюда же подоспел и весь 3-й батальон, и группа красных была ликвидирована. Часть взята в плен, часть разбежалась, и очень много погибло в реке Уруп.

В это время 1-й батальон занял железнодорожную переправу через реку Уруп, и вскоре весь полк переправился на правый берег. 1-й батальон перешел в хутор Вольный в 5 верстах юго-восточнее переправы на берегу реки Кубани, а 2-й и 3-й батальоны ночевали на холмах правого берега.

15 (28) октября. С рассветом приказано полку наступать с целью овладения станцией Коноково и селом Успенским. На правом берегу реки Кубани - 1-й Кубанский стрелковый полк, на левом - улагаевцы и наш полк и правее нашего полка - 7-й Кубанский пластунский батальон. С рассветом полк, 1-й батальон правее 2-го и 3-й батальон в полковом резерве при поддержке бронепоездов "Единая Россия" и "Вперед за Родину" начали наступление. Красные, не оказывая сильного сопротивления, медленно и в порядке (цепями) постепенно отходили, и в 16 часов 2-й батальон занял станцию Коноково. На 1-й же батальон при его подходе к селу красные перешли в контратаку, и бой закипел с особой силой. Но вскоре подоспел 7-й пластунский батальон, вышедший им во фланг, и атака была отбита. Красные отошли, и 1-й батальон занял село Успенское. Потери незначительны. Противник отошел в юго-западном направлении по линии железной дороги. 3-й батальон, став на станции Коноково, выставил сторожевое охранение. 1-й и 2-й батальоны на ночлег остановились в селе Успенском.

16 (29) октября. Получено приказание занять село Маламино. Полк выступил из села Успенского в 10 часов, имея в авангарде 2-й батальон. Село Маламино оказалось красными очищено и занято нами около 16 часов. Выйдя из села Маламино, в 3-4-х верстах от него авангард около 17 часов наткнулся на сильное сопротивление красных, и на усиление 2-го батальона были введены постепенно 1-й батальон, а затем 2-й, которые разворачивались вправо один от другого. Перешедший в контратаку противник был отбит, но продолжал, распространяясь вправо, охватывать фланг 3-го батальона, в силу чего последний переменил направление почти на юг. Несколько позже оказалось, что 7-й Кубанский пластунский батальон, шедший правее нас, отстал на несколько верст, благодаря чему и создалась угроза нашему правому флангу и тылу. 1-й Кубанский стрелковый полк, шедший по правому берегу реки Кубани, также отстал, и благодаря этому, артиллерия красных простреливала наши цепи продольным огнем. К товарищам около 18 часов подошли два эшелона пехоты, которые тотчас же выгрузились и втянулись в бой. Силы были крайне неравномерны. Перед самым наступлением темноты, дабы не дать себя окружить, полк перешел в решительную контратаку и оттеснил товарищей версты на две. Красные наступления не возобновляли, и к темноте бой затих. Около 2-х часов полк оттянут в село Маламино и выставил сторожевое охранение от 3-го батальона. Ночью, ввиду создавшегося положения вправо и влево от нас, полк получил приказание оставить Маламино и отходить к станции Коноково. Начав около 24 часов отход, пройдя версты 3, полк снова получил приказание вернуться в Маламино. 3-й батальон не успел даже еще сняться с места, полк вернулся и стал по квартирам на ночлег.

17 (30) октября. К утру красные, подтянув резерв, совместно с конницей в 8 часов перешли в наступление на село Маламино. 2-й батальон, левым флангом в реку Кубань, занял бугры юго-восточнее окраины селения. Правее по окраине расположился 3-й батальон, и в тыл между ними - 1-я отдельная Кубанская сотня. 1-й батальон остался в деревне, за правым флангом полка. Правее полка, уступом сзади находился 7-й Кубанский пластунский батальон, вне огневой связи с полком. Согласно приказанию батальоны должны были подпустить красных на дистанцию 600 шагов, открыть ураганный ружейный и пулеметный огонь и перейти в контратаку совместно с 1-м батальоном, который должен был, развернувшись правее, охватить флангом противника. Красная пехота вела наступление очень вяло. Подпустив товарищей на указанную дистанцию, батальоны открыли огонь. Завязалась перестрелка. Вскоре был убит командир 1-й отдельной Кубанской сотни, и сотня, потеряв своего командира (единственный офицер в сотне), пришла в расстройство и оставила позицию, отойдя в деревню. Благодаря этому связь между 2-м и 3-м батальонами была нарушена, и образовался угрожающий прорыв между ними. Красная конница, заметив создавшееся у нас положение, бросилась за этой сотней и ударила во фланг и тыл 2-му батальону. Одновременно с этим красная кавалерия охватила левый фланг 3-го батальона и бросилась в промежуток между 1-м и 3-м батальоном. 2-й батальон с большим трудом, не имея возможности предупредить о случившемся соседей, начал отходить по берегу реки Кубани. 1-й же батальон, разрезанный конницей с 3-м батальоном, также вышел за Маламино. 3-й батальон, атакованный с обоих флангов конницей и с фронта пехотой, начал отход через деревню, отбиваясь со всех сторон от красных. Войдя в деревню, уже занятую красной кавалерией, батальон с большим трудом, пользуясь канавками, изгородями и прочим, отошел за селение и присоединился к полку. Тут выяснилось, что 7-й Кубанский пластунский батальон тоже отошел и обнажил фланг полка. В силу чего полк около 15 часов начал отход к селу Успенскому, а затем и селу Коноково, куда и подошли к 17 часам. В это время на станцию Коноково приехал генерал Деникин и, узнав о тяжелом положении полка, приказал держать нас в резерве. Потери полков в этот день очень большие. Убит командир 11-й роты подполковник Табунов. Расположившись в селении Коноково, полк привел его в оборонительное состояние и расположился на ночлег, выставив охранение. Станцию занял 7-й Кубанский пластунский батальон.

18 (31) октября. С утра красные повели наступление на станцию Коноково. Пластуны не выдержали и начали отходить на реку Уруп. Полк согласно приказанию также отошел и задержался на линии хутора Вольного на холмах. День прошел спокойно.

20 октября (2 ноября). В 9 часов полк выступил из хутора Вольного с целью наступления на станцию и село Коноково, но, подходя к станции, было замечено, что 1-й Кубанский стрелковый полк отходил на правом берегу реки Кубани под сильным давлением красных к станице Прочноокопской. Этим создавалась угроза Армавиру с востока и севера. Ввиду этого, дождавшись темноты, полк отошел к хутору Вольному. Общее положение фронта Добровольческой армии к 21-22 октября (3-4 ноября) можно было назвать катастрофическим. На левом фланге армии части 2-й конной дивизии генерала Улагая в районе Московского, части 2-й и 3-й пехотных дивизий, вернее остатки, в районе ст. <нрзб> и остатки пластунской бригады генерала Слащева, в районе Сенгилеевской, оставив город Ставрополь, теснятся сильнейшим противником, еле-еле сдерживая его натиски. Части 1-й пехотной дивизии, потерпев неудачу в районе Коноково - Маламино и понеся большие потери, также отошли почти к Армавиру. Казалось, что нет сил, чтобы справиться с красными.

21 октября (3 ноября). Генерал барон Врангель, расположенный в районе Урупской, наносит своими конными частями сокрушающий удар красным, прорывая их расположение в районе станицы Урупской, на правом берегу реки Уруп, и ударяя в тыл красным частям, действовавшим против нашей 1-й пехотной дивизии и на станции Коноково. Генерал Покровский своими конными частями наносит удар в направлении на станицу Невинномысскую и занимает ее. Генерал Врангель, разбив красных против себя и 1-й пехотной дивизии, переправился на правый берег реки Кубани и помог частям, действовавшим в районе Ставрополья. Этот удар генерала Врангеля спас все положение.

22 октября (4 ноября). Вечером полк погрузился в эшелоны и двинулся на станцию Овечка. 1-я, 2-я и 3-я роты под командой полковника Докукина переброшены на станицу Невинномысскую для оказания поддержки частям генерала Покровского.

23 октября (5 ноября). Утром 1-й батальон возвратился на станцию Овечка. 2-й и 3-й батальоны под командой полковника Булаткина переброшены в Армавир, где и ночевали.

24 октября (6 ноября). Утром отряды 2-го и 3-го батальона выгрузились и подошли к станице Прочноокопской с целью выбить оттуда красных, захватив в свои руки переправу через реку Кубань. Пройдя почти к самому берегу, полковник Булаткин вызвал охотников, и под прикрытием пулеметного огня последние бросились на переправу и захватили ее. Красные, не оказав почти никакого сопротивления, очистили станицу. Отряд станицу занял и переночевал.

25 октября (7 ноября). Утром 2-й и 3-й батальоны выступили из станицы в Армавир, где погрузились в эшелон, и переброшены на станцию Николаевскую, куда к этому времени прибыл и 1-й батальон со станции Овечка[43] .

27 октября (9 ноября). Около 15 часов полк выступил в хутор Николаевский, где и заночевал.

28 октября (10 ноября). Около 9 часов полк согласно приказу выступил в хутор Недреманный, имея в авангарде 1-й батальон. Верстах в 3-4 от хутора (северо-восточнее) находилась гора Недремная, которой полк и должен был сегодня овладеть. Около 15 часов авангард, пройдя в хутор, в 1-й версте от него завязал бой с красными. Правее, со стороны Темнолесской, действовал генерал Покровский со своими конными частями, левее, в сторону Сенгилеевской - 1-й Кубанский стрелковый полк. Красные занимали весь горный хребет и оказывали серьезное сопротивление. На усиление 1-го батальона был брошен 2-й, а 3-й батальон был поставлен в прорыв, между полком и генералом Покровским, уступом сзади. Наступление велось медленно и к наступлению темноты совершенно приостановилось. Цепи наши были в ? версты от красных.

29 октября (11 ноября). На рассвете 1-й батальон без выстрела атаковал красных. Атака была настолько стремительна и неожиданна, что красные быстро очистили гору, не нанеся почти потерь батальону. Но вскоре, приведя себя в порядок, противник перешел в контратаку, но был отбит с большими потерями. До 8 часов красные переходили 5 раз в контратаку, и на поддержку 1-го батальона был рассыпан 3-й вправо, а потом и 2-й влево. Все атаки красных были безуспешны, и к 8 часам гора осталась за нами, а красные отошли в хутор Средне-Егорлецкий. В наши руки попало много пленных, оружия и т.п. Около 12 часов, приведя себя в порядок и отдохнув, полк повел наступление на Средне-Егорлецкий в 12 верстах от горы Недреманной, все время идя цепями. Около 16 часов почти без сопротивления хутор остался за нами, но за хутором красные, оказав сильно сопротивление, стали отходить на город Ставрополь. Около 19 часов наши заняли хутор Верхне-Егорлецкий без боя, где и остановились на ночлег, выставив сторожевое охранение от 2-го батальона. За ночь взяли до 400 перебежчиков[44] .

30 октября (12 ноября). На сегодня назначена атака горы Меловой. Около 14 часов полк, имея 2-й и 3-й батальоны в передовой линии, 1-й батальон в резерве, начал атаку горы. Гора имела почти отвесный склон, что и затрудняло крайне движение батальонов. Несмотря все же на это и на убийственный огонь красных, который около 17 часов достиг наивысшего напряжения, гора осталась за нами. Продвигаясь далее почти без сопротивления, полк к вечеру занял небольшую часть села Татарского, южную окраину. Центр же селения и северная его часть были в руках красных. Выставив сторожевое охранение, полк расположился на ночлег. Потери за этот день небольшие.

31 октября (13 ноября). Весь день шел бой на улицах села Татарского. Красные несколько раз переходили в контратаку, но были отбиваемы, и к вечеру они отошли на северную окраину селения. Потери были большие и особенно сказывались ввиду небольшого состава полка.

1 (14) ноября. Около 7 часов красные перешли в атаку, сбили наше сторожевое охранение и потеснили его квартала на два назад. Собравшийся полк тотчас же перешел в контратаку и выбил красных из села Татарского совершенно, которое и было нами окончательно занято около 9 часов, и полк занял позицию на железной дороге. Около 14 часов красные снова повели наступление на село Татарское, но 7-й пластунский батальон, бывший влево от нас, ударом во фланг быстро нагнал красных, и последние отошли на село Надежденское. Полк отошел на ночлег в село Татарское. Сторожевое охранение было выставлено от 1-го и 2-го батальонов.

2 (15) ноября. За ночь были получены сведения о взятии города Ставрополя. В командование полком вступил Генерального штаба полковник Гейдеман. В 9 часов полк выступил походным порядком в город Ставрополь. Не доходя двух верст до города, полк получил приказание атаковать немедленно красных, ведущих наступление из села Надежденского на село Татарское с выходом в тыл городу. Около 12 часов 2-й и 3-й батальоны, развернувшись, повели наступление на село Надежденское. Красные тотчас же наступление приостановили, заняв позицию, и завязалась перестрелка. Вскоре развернулся 1-й батальон, и весь полк двинулся в атаку на красных. Красные оказали сильное огневое сопротивление и вскоре начали отходить к селу Надежденскому. Потери у нас ничтожные.

3 (16) ноября. В 9 часов 2-й и 3-й батальоны подошли к 1-му батальону, и полк развернулся, повел наступление на село Надежденское. Красные оказали сильнейшее сопротивление. В особенности тогда, когда 1-м батальоном были заняты несколько окраинных домов. К тому же, погода изменилась к худшему (пошел дождь со снегом и туман), и наступление около 17 часов пришлось приостановить. Ночевал полк на позиции, выставляя от каждого батальона сторожевое охранение. Потери около 15 человек убитыми и ранеными.

4 (17) ноября. 2-й и 3-й батальоны вели упорный бой с красными и, с большим трудом продвигаясь вперед по улицам, к вечеру овладели половиною села Надежденского. 1-й батальон стоял на месте, обеспечивая правый фланг полка. На ночь все батальоны выставляли сторожевое охранение.

5 (18) ноября. К утру красные совершенно очистили село Надежденское и полк, заняв его, выставил сторожевое охранение. Где и простоял до 9 (22) ноября.

9 (22) ноября. Рано утром полк выступил из села Надежденского походным порядком и около 11 часов прибыл в город Ставрополь, где и расположился по квартирам, неся гарнизонную службу[45] .

16 (29) ноября полк погрузился в эшелон и к вечеру прибыл на станцию Старо-Марьевку, где выгрузился и заночевал в селе Старо-Марьевском.

17 (30) ноября. Утром полк выступил в направлении на село Кононовка с целью выбить оттуда красных. Для выполнения этой задачи были направлены: правее 1-й Кубанский стрелковый полк и левее 2-й конный полк. В 10 часов полк развернулся и всеми батальонами перешел в наступление. Красные занимали позицию по западной окраине селения и высоты левее его. Перед позиций противника протекала болотистая речка. Наступление полка красные встретили убийственным пулеметным и ружейным огнем. Тут же вскоре обнаружился неуспех 1-го Кубанского стрелкового полка, вследствие чего полк, приостановив наступление, отошел на исходное положение и, имея боевой порядок, заночевал. Потери очень значительные. Ранены командир бригады генерал-майор Тимановский, командир 6-й роты Алабовский, 7-й роты - капитан Павлов и 9-й роты - штабс-капитан Борцов[46] .

18 ноября (1 декабря). Полк окапывается.

19 ноября (2 декабря). В 15 часов полк, имея расположение батальонов в порядке их номеров, начал наступление на село Кононовку. Перед позицией красных параллельно ей проходил глубокий овраг с обрывистыми берегами. Красные оказали сильнейшее огневое сопротивление, и, благодаря чрезвычайной трудности форсирования оврага, полк приостановил наступление и окопался. С наступлением темноты было выставлено сторожевое охранение, и заночевали на позиции.


ОБЩЕЕ ПОЛОЖЕНИЕ ФРОНТА ДОБРОВОЛЬЧЕСКОЙ АРМИИ 16(29) - 21 НОЯБРЯ (3 ДЕКАБРЯ) И УДАР ГЕНЕРАЛА ВРАНГЕЛЯ

С занятием нами города Ставрополя очередной задачей становилась полнейшая ликвидация красных на Северном Кавказе, силы которых еще были довольно внушительны. Операция, начатая 1-й пехотной дивизией в районе села Кононовки - Спицевки, не давала желательных результатов в силу превосходящих сил красных и крайней малочисленности наших частей. К утру 20 ноября (3 декабря) расположение добровольческих частей в районе о. Бешпагир - станция Грачевка было следующим. В районе Бешпагир - конные части генерала Покровского. В районе села Кононовки и села Старо-Марьевского - 1-я пехотная дивизия, и в районе станицы Грачевка и несколько севернее - конная группа генерала Врангеля, около 4-5 тысяч сабель. 21 ноября (4 декабря) утром генерал Врангель, прорвав красных, нанес удар им в тыл и фланг села Кононовки, и красные покатились на восток и юго-восток.

21 ноября (4 декабря). День начался перестрелкой. Согласно диспозиции, полк должен был начать атаку села Кононовки, когда 1-й Кубанский стрелковый полк, ведший довольно успешный бой с красными на подступах к этой деревне с южной стороны, подойдет на нашу линию. Около 8 ? часов командир полка, полковник Гейдеман, выехал вперед для рекогносцировки позиции красных, был ими подпущен на близкую дистанцию и раздавшимися неожиданно залпами был убит. Во временное командование полком вступил полковник Булаткин. Около 9 часов показались цепи противника. Красные перешли в наступление. Но вскоре что-то замялись, потоптались немного на месте, повернулись назад и в беспорядке бросились убегать, оставив Кононовку. Оказалось, что конные части генерала Врангеля сделали свое дело. Тотчас же полк поднялся и цепями двинулся на Кононовку, прошел ее и остановился на восточной ее окраине. Около 10 часов полк в колонне пошел на село Сергеевское, но, пройдя версты 3-4, было получено приказание отправиться на ночлег в Спицевское, куда полк и прибыл к 15 часам и расположился по квартирам[47] .

25 ноября (8 декабря). Бывший генерал-квартирмейстер штаба Добровольческой армии Генерального штаба полковник Сальников принял наш полк.

27 ноября (10 декабря). Полк перешел в село Сергеевское.

28 ноября (11 декабря). Полк перешел в село Грушевское.

29 ноября (12 декабря). Около 7 часов части красной конной дивизии Кочергина сделали налет на село Грушевское и благодаря тому, что нами не выставлялось никакого охранения, заняли восточную его окраину. Тотчас же по тревоге был собран на церковной площади весь полк. К этому времени красные успели окружить деревню, и наш полк начал выбивать красных со всех четырех сторон, и часам к 10 деревня была очищена, и красные отошли по направлению к Падинскому. Полк, выйдя несколько вперед окраины, окопался и выставил наблюдение в сторону противника. Около 15 часов спешенная красная конница снова повела наступление на полк, но, подойдя шагов на 800, залегла и не поднималась до вечера. Пользуясь темнотой, красные ушли. Полк на ночлег отошел в село Грушевское и выставил сторожевое охранение на все четыре стороны.

5 (18) декабря. В 24 часа 1-й батальон ушел в село Калиновское, куда прибыл около 3 часов 6 (19) декабря и сменил 1-й Кубанский стрелковый полк, который получил задачу взять Александровское. Сторожевое охранение выставлено было в сторону Падинских хуторов.

12 (25) декабря. 1-й батальон, смененный 1-м Кубанским стрелковым полком, не удержавшим Александровского, пришел в село Грушевское, соединившись с полком.

14 (27) декабря. Около 9 часов 2-й, 3-й батальоны и 4-я рота выступили на село Медведовское с целью овладения им, но ввиду тумана и скверной погоды подошел к селению поздно и заночевал перед ним в поле, в снегу. 1-я, 2-я и 3-я роты и одна сотня 1-го Кубанского стрелкового полка под командой полковника Блейша остались в селе Грушевском нести сторожевую службу.

15 (28) декабря. Около 9 часов согласно диспозиции 1-й Кубанский стрелковый полк, бывший левее нас, перешел в наступление, сбил красных и дошел до бугров, что западнее села Медведовского. Но красные вскоре перешли в контратаку и потеснили кубанцев. В это время наш полк, имея в боевой линии 2-й и 3-й батальоны и 4-ю роту в полковом резерве, перешел в энергичное наступление, сбил красных и около 10 часов занял село Медведовское, выйдя на северо-восточную его окраину. Красные отошли на село Шишкино. Мы спали по квартирам, а 1-й Кубанский стрелковый полк выставил сторожевое охранение.

16 (29) декабря. В 7 часов полк выступил из села Медведовского на село Шишкино с целью овладения им, имея 3-й батальон в авангарде. Не доходя 2-х верст до селения, полк развернулся: 3-й батальон оседлал дорогу, 2-й батальон левее 3-го и 7-я рота в полковом резерве. И около 11 часов при поддержке артиллерии и конных частей генерала Покровского, действовавшего версты 1 ? от нас влево, перешел в наступление. Красные оказали сильное сопротивление, но все же нам удалось занять половину села. В эту минуту перед частями генерала Покровского неожиданно появился трактор, вооруженный пулеметами. Конные части не выдержали и начали отходить. Красные же, заметив отход нашей конницы, большими силами обрушились на 3-й батальон, который напора этого не выдержал, и полк начал отходить. Отход совершался с большим трудом и потерями. Отойдя на ? версты от села Шишкино, задержались и окопавшись, простояли до темноты, когда обозначился обход нашего правого фланга. В 22 часа полк оставил позицию и перешел в село Медведовское и стал по квартирам. Убиты командир 3-го батальона, полковник Волнянский, и полковник Миончинский. Около 15 часов пехота красных при поддержке небольших конных частей и артиллерии повела наступление на село Грушевское со стороны Падинского. В силу большого тумана красные были обнаружены в нескольких шагах от окраины, и 1-му батальону пришлось разворачиваться в самой деревне. Завязавшийся огневой бой не приносил никаких результатов. С наступлением темноты 1-й батальон отошел в сторону деревни к церкви и расположился на ночлег, заняв сторожевым охранением все выходы к противнику. Во время боя со стороны красных был перебежчик, сообщивший, что завтра, 17 (30) декабря, на Грушевское будут наступать 2 пехотных и 1 конный полки[48] .

17 (30) декабря. Около 7 часов красные повели наступление на село Медведовское. Тотчас же 3-й батальон занял бугры, что восточнее селения. 2-й батальон - северо-западную окраину селения, и левее занял позицию 1-й Кубанский стрелковый полк. Главный удар красных был направлен на 3-й батальон, который сдерживал их натиск до 12 часов. Одновременно красные напали на 1-й Кубанский стрелковый полк, который, не выдержав их натиска, начал отходить в 11-12 часов, благодаря чему создалась угроза 3-му батальону. В 12 часов под прикрытием 7-й роты начался отход полка на село Ореховское. 7-я рота оказала серьезное сопротивление, задержав продвигающихся красных часа на 2-3, и потом отошла на присоединение к полку. В село Ореховское пришли к вечеру, где и заночевали, выставив сторожевое охранение в сторону сел Медведовского и Грушевского. Рано утром 1-й батальон произвел разведку и, установив отсутствие красных, снова занял всю деревню, выставив сторожевое охранение в сторону Падинского и Медведовского. В 7 часов со стороны села Шишкино показались густые цепи красной пехоты со спешенной конницей, которые, показавшись на горизонте, стали принимать вправо, постепенно приближаясь к Грушевскому. Приблизившись версты на 1 ?, красные, наступавшие со стороны Шишкино, повернули и повели наступление прямо на Грушевку. Одновременно с этим на буграх показались густые цепи красных. Красные, приближаясь к селу, все время вели интенсивный огонь. Огонь нами был открыт с расстояния около 1500 шагов. Около 10 ? часов со стороны Высоцкого на помощь батальону подошел 29-й казачий полк с 1-м орудием. Орудие это тотчас приняло участие в бою, чем несколько сдерживало красных, а полк выслал разъезды на фланги, оставаясь в нем около церкви. Около 12 часов ясно обозначилось полнейшее окружение села Грушевского, и батальон и казачий полк начали отходить по дороге на село Сергеевское. Пулеметы красных, установленные на холмах севернее и южнее селения, расстреливали отходивших. При выходе из села 2-й Уманский полк развернулся и бросился в атаку на бугры, что западнее села, сбил красных, и в образовавшийся прорыв успели проскочить остатки 1-го батальона. Потери огромны. Из роты генерала Маркова вышло только 4 человека, из 3-й - 15-20 человек, 14-я сотня 1-го Кубанского стрелкового полка погибла вся. Около 22 часов батальон пришел в Сергеевское и расположился на ночлег. Сторожевое охранение выставили уманцы[49] .

18 (31) декабря. 1-й батальон перешел в село Ореховское и соединился с полком.

19 декабря (1 января 1919 г.). Около 7 часов красные большими силами атаковали села Ореховское и Высоцкое. Благодаря большому туману им удалось подойти почти на 30 шагов, и, обойдя фланги 2-го и 3-го батальонов, неожиданным ударом сбили нас, и мы отошли в Высоцкое и заняли его западную половину. Полк быстро был приведен в порядок, занял позицию и оставался на ней до вечера. Красные больше не наступали, и до самой темноты полк оставил селение и отошел на бугры, что юго-западнее его, по направлению к Сергеевскому. Ночевали в поле.

20 декабря (2 января). Перегруппировка. Полк отошел версты на 3 в юго-западном направлении и занял позиции в поле. 1-й Кубанский стрелковый полк расположился левее нас, против села Высоцкого, правее - одна сотня 2-го Запорожского казачьего полка. Весь день шла перестрелка[50] .

21 декабря (3 января). Около 7 часов красные большими силами перешли в наступление, и мы, в силу крайнего переутомления, начали отходить в сторону села Сергиевского, не оказав красным почти никакого сопротивления и имея ничтожные потери. Около 7 ? часов мы перешли в контратаку, но она была настолько вяла и нерешительна, что красные, отойдя немного, снова перешли на нас в наступление, и мы начали отходить. Около 8 ? часов сотня 2-го Запорожского казачьего полка, выждав благоприятный момент, бросилась во фланг красным, смяла их и погнала. Красные побежали, сломя голову. Наш полк тотчас же перешел в контратаку. Успех полный. Взято в плен 500 человек (весь 5-й Таманский красный полк) и 18 пулеметов. Около 10 часов подошли к селу Высоцкому и заняли его и село Ореховское, выставив сторожевое охранение по буграм. Ночевали в селе Ореховском[51] .


ОБСТАНОВКА НА ФРОНТЕ ДОБРОВОЛЬЧЕСКОЙ АРМИИ К СЕРЕДИНЕ ДЕКАБРЯ 1918 г. И РЕШАЮЩИЙ УДАР ГЕНЕРАЛА ВРАНГЕЛЯ

В середине декабря положение Добровольческой армии на Северном Кавказе в районе Ставрополя было близко к катастрофическому. В середине декабря красные по всему фронту от Кавказских гор до Манычских озер перешли в решительное наступление. На крайних флангах они были, хотя и с трудом, сдержаны корпусами генералов барона Врангеля и Покровского. На Невиномысском же направлении и особенно Ставропольском подавляющие силы красных теснили шаг за шагом наши измученные части генералов Ляхова и Казановича. Резервов в тылу не было, кроме пополнявшегося в Екатеринодаре Корниловского ударного полка, что для такого громадного фронта совершенно являлось недостаточным. Особенно безвыходным казалось положение 20-21 декабря (2-3 января), когда 1-й корпус генерала Казановича, отошедший в районе села Сергиевского на реку Калаусь, насчитывал в своем составе всего около 600 штыков (два полка - Марковский и Кубанский стрелковый) и 800-900 шашек (1-й конный генерала Алексеева и 2 казачьих полка), а против него была полностью Таманская армия красных, силою не менее 20-25 тысяч штыков и шашек при 100 орудиях. Невольно закрадывалось мысль о последних днях Добровольческой армии.

Положение было спасено блестящими действиями 1-го конного корпуса генерала барона Врангеля. Его маневр заключался в следующем: на всем громадном фронте от села Покровского до Манычских озер (свыше 120 верст) было оставлено 2-3 конных полка, весь же остальной корпус (около 10 полков) двумя ночными тяжелыми маршами по невылазной ставропольской грязи к 23 декабря (5 января) был сосредоточен в районе Петровское - Донская Балка. Утром 23 декабря (5 января) 1918 г. вся эта масса конницы (не менее 4000 шашек при 10-15 орудиях), управляемая лично генералом Врангелем, нанесла внезапный стремительный удар в обход правого фланга Таманской армии, в районе примерно "Сухой буйвол". Удар, нанесенный неожиданно с севера корпусом генерала Врангеля, который красные считали разбросанным на громадном фронте до Маныча, имел для них роковое последствие. Перегруппировки красные сделать не могли, так как удар генерала Врангеля развивался со стремительной быстротой, придясь во фланг и даже в тыл противнику. В 1-2 дня было взято 1-2 штаба дивизии, несколько полковых штабов, несколько тысяч пленных и несколько десятков орудий. Управление было нарушено, так как штаб Таманской армии бежал на восток на Святой Крест[III]. Части были предоставлены сами себе и, несмотря на зачастую героическое сопротивление, гибли под ударами наших численно слабых, но хорошо управляемых войск. Через несколько дней грозная для нас Таманская армия бежала в восточном направлении на Святой Крест и Минеральные воды, превращаясь в дезорганизованную толпу беглецов. Весь фланг красных от Маныча до Кавказских гор дрогнул и обрушился в бегство, преследуемый с севера вдоль железной дороги Армавир - Минеральные воды - Владикавказ - Петровск 1-м конным корпусом генерала Покровского. Это выдающееся непрерывное параллельное преследование конницы с обеих флангов привело к тому, что в течение менее 2-х месяцев нами был очищен от красных весь Северный Кавказ. Грозная Красная армия, владеющая им, прекратила свое существование.

24 декабря (6 января). Около 8 часов полк выступил в село Калиновское и, расположившись по квартирам, выставил сторожевое охранение в сторону Александровского.

26 декабря (8 января). Около 12 часов красная конница сделала налет на село Калиновское, удавшийся в силу большого тумана. Было прорвано сторожевое охранение 1-го Кубанского стрелкового полка (в сторону Грушевского), и конница вошла в селение. Но наш полк быстро собрался и очистил селение от красных. Потерь никаких. В 10 часов полк выступил из Калиновского в село Александровское[52] .

6 (19) января 1919 г. Утром полк перешел в село Саблинское. Перешел в Греческие хутора.

8 (21) января. Полк двинулся в Донской-Каменноугольный через город Ростов-на-Дону.




Примечания




[14] Деникин А.И. Очерки Русской Смуты. Т. 3. Белое движение и борьба Добровольческой армии. Май-октябрь 1918 г. Берлин, 1924. С. 156.

[15] Там же. Т. 3. С. 158.

[16] Там же. Т. 3. С. 160.

[17] Текст печатается по: Павлов В.Е. Марковцы в боях и походах за Россию в освободительной войне за Россию. Кн. 1. Главы: "Снова на Дону", С. 240-247; 250-261; "Второй поход на Кубань", С. 264-274.

[18] Текст печатается по: ГА РФ. Ф. 5827. Оп. 1. Д. 96.

[19] В.Е. Павлов пишет о переформировании полка в Новочеркасске, развернутом в 3 батальона до его выступления в поход: "В полку в момент его прихода в Новочеркасск было 5 рот, имевших в своем составе около 500 человек; 6-я, 7-я, 8-я и 9-я роты должны были быть сформированы полностью, причем 6-я должна была включить в свой состав чинов Гвардейских частей, а 7-я, 8-я и 9-я – стать ротами чисто офицерскими; 5-ю роту намечено оставить самой молодой по составу, т.е. из учащейся молодежи. Формирование рот шло быстрым темпом, особенно офицерских, в которые входили не только офицеры, но и чиновники, зауряд-врачи. Все значительные прибывающие партии назначались в эти роты, в то время как мелкие партии и группы шли на пополнение других рот. Уже через две недели в шести первых ротах было приблизительно по 150 штыков, а в офицерских до 200. Полковая пулеметная команда развернулась в 10, затем в 15 пулеметов, не считая ротных пулеметных команд". – Павлов В.Е. Указ. соч. Кн. 1. С. 256.

[20] Павлов приводит данные об участии в бою у станицы Кагальницкой 2-х батальонов: 1-го и 3-го. Потери "...огромны. У главного участника боя – 3-го батальона: в 7-й роте – до 60 офицеров, из них около 15 убитых; в 8-й роте – свыше 200, при 40 убитых; в 9-й роте – до 45, при 10 убитых. В 1-м батальоне одна только рота генерала Маркова потеряла до 50 человек, из которых 4 убитых. Общие потери в 2-х батальонах достигали 400 человек, из них 80 убитыми". Погибли в бою командиры 7-й и 8-й рот (в 8-й роте осталось всего 28 человек) – полковники Ценат и Попов. Трофеи: 1 орудие и более 10 пулеметов. – Там же. Кн. 1. С. 279-281.

[21] 29 июня (12 июля) в 8-ю роту было влито пополнение – около 100 кубанцев. – Там же. Кн. 1. С. 283.

[22] Потери полка, по сведениям В.Е. Павлова, при взятии Тихорецкой (станицы и станции) составили 40 человек. – Там же. Кн. 1. С. 287.

[23] По сведениям В.Е. Павлова в состав полка (в 8-ю роту) было влито 87 офицеров. – Там же. Кн. 1. С. 287.

[24] Бронеавтомобиль "Генерал Марков" был переименован из захваченного кубанцами у большевиков в станице 25 июня (8 июля) Новопокровской бронеавтомобиля "Черный ворон". 24 июля (6 августа) он был поврежден в бою и подорван командой. – Там же. Кн. 1. С. 276, 302.

[25] Павлов пишет о потерях полка за 6 (16) июля: "Потери... за весь день 6 (16) июля были громадны, особенно рот 3-го батальона. 7-я и 9-я роты потеряли около 50 человек каждая, 8-я – около 100, т.е. половину своего состава. Сильно пострадала 4-я рота – 48 человек. В общей сложности полк потерял до 350 человек". – Там же. Кн. 1. С. 290.

[26] По сведениям Павлова потери полка составили до 100 человек. – Там же. Кн. 1. С. 292.

[27] К моменту занятия полком станции Кущевки Павлов пишет о состоянии полка: "От станции Тихорецкой за 7 дней они (марковцы – Р.Г.) проделали лишь 80 верст /…/ Правда, за этот период марковцы понесли большие потери: до 500 человек, т.е. до 35 процентов своего состава. Нужно пополнение, и полк его получил в количестве около 500 человек. Пополнение состояло сплошь из кубанских казаков. Казаки были влиты во все роты и даже в чисто офицерские: 7-ю и 9-ю, составив в них четвертые, "казачьи" взводы. Теперь полк генерала Маркова почти на две трети состоял из кубанцев". – Там же. Кн. 1. С. 293.

[28] Павлов приводит следующую дислокацию полка: "... 3-му батальону, как наиболее сильному офицерским составом, сменить на позициях 1-й и 2-й батальоны, а последним с одним орудием немедленно грузиться в железнодорожный состав. /…/ С ними уехал командир полка (Н.С. Тимановский – Р.Г.) и начальник дивизии (Б.И. Казанович – Р.Г.). В Динской остался отряд под командой полковника Дорошевича: батальон марковцев с двумя орудиями и 2-й конный офицерский полк". – Там же. Кн. 1. С. 296.

[29] Описывая потери полка, Павлов пишет: "Физическое состояние марковцев было чрезвычайно тяжелым. День боя под палящими лучами солнца, без воды, без еды. Подавлено в сильной степени и моральное состояние: неудачные атаки; десятки раненых, оставленных на поле боя, теперь занятого врагом; положение отрезанных от тыла; беспокойство за судьбу сотен раненых, наконец – свою. И в довершение всего – сильно поредевшие ряды рот: за день в двух батальонах выбыло из строя около 300 человек, т.е. почти треть состава". – Там же. Кн. 1. С. 298.

[30] Потери полка за 2 дня боев у Кореновской Павлов оценивает в 500 человек. Ротмистр Дударев упоминается как командующий батальоном (видимо, 1-м), полковник Генерального штаба Хованский убит, по сведениям Павлова, 24 июля (6 августа). – Там же. Кн. 1. С. 300.

[31] Имеется ввиду 3-й батальон: "Оставленный в станице Динской отряд полковника Дорошевича 16 (29) и 17 (30) июля провел в мелких стычках с красными, но 18 (31) июля последние перешли в наступление. Целый день шел бой. 3-й батальон отбивался контратаками, брал пленных, но в конце концов вынужден был отойти за речку Кочати". – Там же. Кн. 1. С. 301.

[32] Подводя итоги боям за предшествующие 12 дней, Павлов оценивал общие потери полка в 800 человек (выбывших из строя). Потери отчасти были восполнены: "...прибывшими пополнениями – двумя партиями добровольцев. Одна из них из города Екатеринослава, в 100 офицеров, была определена как 3-я рота полка, с переводом оставшегося ее состава в 1-ю и 2-ю роты. /.../ Другая партия в 60 офицеров распределена по 7-й и 9-й ротам". – Там же. Кн. 1. С. 304.

[33] С занятием города Офицерский генерала Маркова пехотный полк с Отдельной конной сотней 1-й дивизии и 2-й батареей был назначен в резерв армии (составил гарнизон Екатеринодара, неся караульную и патрульную службы). – Там же. Кн. 1. С. 311.

[34] Павлов пишет о реорганизации полка в августе 1918 г. в Екатеринодаре: "С первых дней пребывания в Екатеринодаре в полку генерала Маркова стали проводиться большие перемены, как в составе, так и в организации. Из него выделялись значительные группы чинов на формирование новых частей: 1. Чины Гвардейского батальона, сначала, как 4-го батальона, а затем – как Сводно-Гвардейского полка, в командование которым вступил полковник Дорошевич, помощник командира Офицерского полка. 2. Гренадеры – в Сводно-Гвардейскую часть. 3. Моряки частью на бронепоезда, частью во флот, который должен возродиться с выходом армии к берегам Азовского и Черного морей. 4. Были выделены офицеры в формирующиеся Кубанские пластунские батальоны, ввиду недостатка офицеров из казаков. 5. Около ста первопоходников были командированы на формирование особой роты при Ставке Командующего армией, для ее охраны и несения почетных караулов. Рота эта получила ту же форму одежды, что и полк генерала Маркова, но с заменой белых кантов и просветов на погонах оранжевыми. Черный и оранжевый – цвета Георгиевской ленты. 6. Наконец, по желанию, стали выделяться чины польского происхождения в Польский отряд. Возрождение свободной Польши было объявлено еще в начале Великой войны, а в революцию 1917 г. в составе Русской армии находился уже целый Польский корпус. С поражением Германии и восстановлением Польши этот отряд уехал на свою родину. В общем из полка было выделено около 400 человек. Но одновременно он и пополнялся добровольцами из южных губерний России, иногородними из освобожденных районов Кубани и отчасти пленными. Кроме того, в полк непрерывно возвращались выздоровевшие от ран. Вступив в Екатеринодар в количестве около 800 штыков, недели через три, полк достиг силы свыше 3000 штыков, не считая чинов разных команд. Полк получил следующую организацию: 1. 3 батальона, теперь уже по 4 роты в каждом. 7-я и 9-я роты остались чисто офицерского состава по 250 человек в каждой. Остальные роты – смешанного состава по 200 с лишним штыков. 2. Полковая пулеметная команда – 12 пулеметов и при ротах пулеметные взводы и 2 пулемета. 3. Конная сотня около 100 коней. 4. Разные вспомогательные отряды. Было получено начало обоза 2-го разряда". – Там же. Кн. 1. С. 313-314.

[35] Павлов пишет о потерях полка за бой 13 (26) сентября: 2-й батальон – 250 человек, 3-й батальон – 100 человек. – Там же. Кн. 1. С. 324.

[36] Потери полка в ходе боя 14 сентября составили около 250 человек. – Там же. Кн. 1. С. 325.

[37] Павлов отмечает прибытие в полк пополнения из 500 офицеров, казаков и добровольцев, после чего роты полка приблизились к составу в 200 штыков. – Там же. Кн. 1. С. 326.

[38] Потери полка в ходе боя 18 сентября (1 октября) оцениваются Павловым примерно в 150 человек. – Там же. Кн. 1. С. 328.

[39] За период с 21 по 30 сентября (4 – 13 октября) Павлов отмечает пополнение полка в 250 человек. – Там же. Кн. 1. С. 329.

[40] Сводно-Гвардейский полк, прибывший в Армавир в начале октября под Екатеринодар в составе около 1000 человек, за бой 2 (15) октября по данным Павлова, потерял не менее половины своего состава, после чего был отправлен на формирование в Екатеринодар. – Там же. Кн. 1. С. 329, 331.

[41] Потери полка за бой 2 (15) октября составили свыше 200 человек. – Там же. Кн. 1. С. 331.

[42] Потери полка при взятии Армавира составили около 300 человек. – Там же. Кн. 1. С. 333.

[43] Оценивая потери полка за время Армавирских боев, Павлов приводит следующее соотношение потерь и пополнения: за все время боев полк потерял до 2000 человек, получил пополнение до 1000 человек и перед Ставропольскими боями имел в своем составе около 1500 человек при числе рот от 40 до 200 человек. – Там же. Кн. 1. С. 335.

[44] Потери полка при взятии горы Недреманной не превысили 50 человек. – Там же. Кн. 1. С. 343.

[45] По оценке Павлова, потери полка за период Ставропольских боев составили до 500 человек, наличный состав рот достигал 30-40 человек и только в некоторых из них он доходил до 100. Там же. Кн. 1. С. 349. За время, проведенное в Екатеринодаре, полк пополнило около 800 человек (из ник 300 офицеров), роты стали численностью около 100, а 7-я и 9-я офицерские роты – свыше 200 человек (общая численность до 1500 человек). – Там же. Кн. 1. С. 350.

[46] Потери полка составили 400 человек. – Там же. Кн. 1. С. 352.

[47] В Спицевском полк получил пополнение количеством около 400 человек из иногородних кубанской области взятых в плен. – Там же. Кн. 1. С. 351.

[48] В ходе боев под селом Медведовским 2-й и 3-й батальон потеряли 200 человек из 500. – Там же. Кн. 1. С. 362.

[49] 1-й батальон 16 (29) декабря потерял около 100 человек (из них 1-я рота – 60). – Там же. Кн. 1. С. 364.

[50] По данным Павлова, к 20 декабря 1918 г. (2 января 1919 г.) полк понес большие потери, в ротах осталось по 20-40 человек. – Там же. Кн. 1. С. 367.

[51] К 21 декабря (3 января) в некоторых ротах полка оставалось около 15 человек, а общая численность доходила до 300 человек. – Там же. Кн. 1. С. 370.

[52] В конце декабря в полк вернулось около 200 человек из числа выздоровевших от ран и обморожений. Кадр полка стал постепенно пополняться пленными и выздоравливающими. До 30 пулеметчиков было переведено учебную пулеметную команду при формирующемся в Ставрополе запасном батальоне полка. – Там же. Кн. 1. С. 372.




В начало страницы |  Продолжение 3 |